Империя и ее соседи - Коллектив авторов

же учебная практика требовала методологической адаптации такого рода текстов. Об этом в частности говорит попытка одного из значимых деятелей ранней ортодоксии и последователь Меланхтона, Давид Хитрей, связанный с академическими центрами Хелмштадта и Ростока, переложить «Ключевые слова» в форме учебного катехизического диалога[412]. В катехизисе выделено ю богословских блоков, в каждом из которых звучит несколько вопросов и ответов: 1) Бог, 2) Человек, 3) Закон, 4) Грех, 5) Евангелие и Оправдание, 6) Добрые дела, 7) Исповедь и Покаяние, 8) Крещение и Вечеря, 9) Церковь, ю) Вечная жизнь[413]. Катехизис отличается использованием специальных богословских понятий, использованием древнегреческого языка, обширными цитатами не только из св. Писания, но отцов церкви и даже античных философов. О том, что текст предназначается для студентов, учащихся высших школ, говорит уже открывающий катехизис вопрос: «Что такое теология?». Представляется, однако, что для даже гимназистов такой текст мог бы быть слишком сложным, даже с точки зрения языка[414]. Интересен опыт другого меланхтонианца Лукаса Лоссия[415]. Школьный учитель и проповедник он, по всей видимости, знал тексты обоих катехизисов – и Лютера, и Бренца и совместил их, предвосхищая появление «синтетического» Вюртенбергского катехизиса. Сначала шел вопрос, «Какой ты веры», после чего «Что такое катехизис?» (который особенно важен для Меланхтона) и затем вероучительный блок, основанный главным образом на тексте Лютера. Подобно Иоганну Шпангебергу, он дает краткое содержание общей структуры катехизиса в начале учебника. Особенно важно для гуманиста было выделить богословские темы, среди них – учение о Христе, церкви, таинства (крещении, исповеди, Причастии), о свидетельстве, христианской вере, служении, Законе, об отпавших от церкви, о дьяволе и др. Поскольку «общие места» были своеобразной надстройкой над структурой катехизиса, он составил индекс, упрощающий тематическую работу с текстом и выполняющий роль параллельного содержания[416]. Лоссий также обширно цитирует Библию: в ряде случаев это ссылки на полях, но также много дает пространных библейских цитат. В конце катехизиса также приведен сборник сентенций. В нем библейские стихи также разделены по темам (о Боге, о Христе, о служении, о послушании и пр.), однако не идентичны тем, что встречаются в тексте катехизиса. Отдельно вынесены изречения из книги Премудростей и книги Иисуса Сирахова; кроме того, среди библейских стихов встречаются цитаты из Катона Младшего, Пиндара, Биантия, Питтаки и др. античных авторов. В катехизисе есть также другие приложения, ориентированные на обучение гимназистов, на содержании которых мы сейчас не будем останавливаться подробнее. Представляется, что катехизис удачно совмещает вероучительное литургическое «ядро» первых катехизисов, закладывая также возможности для знакомства с систематическим богословием. В этом же направлении работал Каспар Крётер, переложивший катехизис Бренца на латынь, однако добившийся необходимого для учебной книги лаконизма[417]. Матфей Юдекс, магдебургский богослов и последователь Иоганна Виганда, чей «Метод доктрины» использовался в высших школах[418], стремится преодолеть разрыв между этапами образования, предлагая новую версию начального катехитического наставления, чтобы юноши могли «содержать в чистоте путь свой» (Пс 118, 9)[419]. Катехизис организован тематически: Юдекс выделил 29 богословских тем, причем на каждую приходится от одного до трех вопросов и как минимум один библейский стих[420]. Ребенку предлагается «произнести стих», связанный с обсуждаемым материалом, что представляется важной методологической особенностью. Д. Герт указывает, что он апробировал методику с собственным семилетним сыном[421]. Катехизис открывается вопросом, «Сколько существует Богов», откуда разговор переходит к проблеме единобожия и учения о лицах Троицы. Бог у Юдекса предстает, как и в катехизисе Лютера, не столько как создатель мира. Но человека. Л. Вандел считает, что это характерная черта конфессионального вероучения, отличающая лютеранские катехизисы от католических[422]. Противопоставление иным вероисповеданиям – важная особенность катехизиса Юдекса, подчеркивающего темы чистоты учения и ложной церкви и противопоставляющего сынов света сынам тьмы. Так проявляется характерная черта догматической полемики эпохи Ортодоксии. В целом, тематическая организация катехизисов, как представляется, отвечала задачам персонализации веры, которую ставили перед собой деятели конфессиональной эпохи.

Другой важной тенденцией, которую мы видим в катехизических текстах, является попытка насытить догматические формулы библейским словом. Чаще всего в катехизисах цитируются тексты Матфея, Иоанна и Луки; из посланий – к Римлянам и Ефесянам, Первое к коринфянам и Первое к Петру; обильно авторы ссылаются Псалмы. Это легко объясняется литургической практикой. Лютер рекомендовал читать Евангелия и Послания в церкви по воскресеньям и на вечернем богослужении[423]. Школьники же участвовали в воскресных и вечерних богослужениях в качестве чтецов и хористов (что подразумевало подготовку и последующее обсуждение текстов) и, следовательно, разбирали читавшиеся библейские тексты. Заметим также, что в 1540-е гг. начали издаваться первые сборники стихов для воскресных чтений Библии, преследующих определенные катехизические цели и связанные с нуждами школы (например, «Evangelia Dominicalia» Иоганна Шпангеберга 1539 г. или «In evangelia Dominicalia per totius anni circulum, loci communes» Иоганна Гаста 1540 г.)[424]. Использование Псалтыри в богослужебной практике, пожалуй, не требует отдельных комментариев. Упоминание остальных библейских книг Ветхого (Быт., Исх., Втор., Лев., Прит, 1 Цар, 2 Мак, Ис, Ион, Иов, Иер, Иез, Закх, Сир) и Нового (Деян., Гал., Евр., Еф., Иак, 1 Ин, 1 и 2 Пет, 2 Тим, 2 Кор, Кол, Тит, Фесс, Фил, Отк) зависит скорее от уровня образования, для которого составлен текст и более характерно для версий, предназначенных для «средней» и «высшей» школы. В немецких версиях катехизиса Бренца, например, за исключением Псалтыри есть только три ссылки на ветхозаветные тексты (Быт 1, 6–8; Исх 34, 6; Прит 30, 8). У Шпангеберга и в латинских изданиях катехизисов ссылки на исторические и пророческие книги Ветхого Завета звучат в контексте таких богословских тем, как «Бог», «Божий гнев», «идолопоклонство», «вера». Ветхозаветные пророки главным образом цитируются в контексте свидетельств о Христе. Изучение катехизиса при этом предполагало только самые общие знания о библейской истории. Важным представлялся аспект творения, создания человека, тесно связанный с установлением брака и, соответственно, с различными запретами Декалога. Эта тема особенно подчеркнута у Бренца и у Юдекса. Грехопадение рассматривается не как «история», сколько как актуальное состояние человека. При изложении Декалога авторами подчеркивался «исторический» момент. Так, в Большом катехизисе Шапангеберга ребенку задают несколько вопросов о месте, времени и обстоятельства получения Заповедей. При этом у Лютера, Шпангеберга и Лоссия использованы иллюстрации, из чего можно сделать вывод, что учащимся были также известны истории первого убийства, потопа, избавление Лота, работа Иакова на Лабана и злоключения Иосифа в Египте[425]. Однако отсылки к этим эпизодам в текстах катехизисов совершенно отсутствуют. Напротив, упоминаются патриарх Авраам, израильские цари Саул и Давид