Живым не брать - Александр Александрович Щелоков

Зяма завидовал ястребам столичной прессы. Его несколько раз прикрепляли в качестве сопровождающего к заезжим глашатаям гласности, которые искали на Востоке не столько острые впечатления, сколько деловые связи и спонсоров. Ошеломляющее впечатление на Зяму произвел Арон Грибовик, краснощекий крепыш, редактор нового столичного еженедельника "Наизнанку". Вдохновляемая и направляемая твердой рукой этого человека армия газетных жучков ковырялась в личной жизни известных людей — художников, писателей, артистов, дипломатов.

Цели выбирались определенные, и стрельба по ним велась жестокая, на поражение. Не каждый обстрелянный типографской краской мог быстро и дочиста отмыться. Борзописцы рыскали повсюду с угрожающим блеском в глазах. Сделав себе имена скандальными статьями, они нередко уматывали за границу, оставляя после себя лишь неприятный запах.

Грибовик оказался человеком контактным, общительным. "Однажды в Сан-Франциско…", "Как-то, помню, в Париже…", "Было это в Монтевидео…" Фразы подобного рода слетали с его языка так легко и просто, что Зяма рядом с Ароном Эдуардовичем ощущал себя безродным пигмеем. Чем он мог ответить? "Однажды в Бешарыке…", "Помню, это случилось в Каптаркале…"?

Уезжая в столицу, Грибовик дружески тряхнул Зямину руку и запросто, как равный равному, сказал:

— Пиши. Ты знаешь, что для нас годится. Если что — звони мне лично.

С этого мгновения Зяма стал ждать сенсацию, как путник, пересекающий пустыню, ждет обещанный проводниками колодец.

Сенсация подвалила в руки сама.

Однажды ранним утром Глейзер прибыл местным поездом в Бешарык. Здесь собиралось совещание сельских арендаторов, и редактор ждал от него информацию в номер — на первую полосу. Едва ступив на перрон, Зяма почувствовал, что в Бешарыке что-то неладно. Его наметанный на мелочи глаз отметил, что толпа приехавших с поездом перенасыщена милицией. Увидев знакомого сотрудника транспортного отдела лейтенанта Шарафутдинова, подошел к нему.

— Салам, Тургун. — Зяма дружески протянул лейтенанту руку. — У вас что, субботник?

— Почти угадал, — улыбнулся тот. — Разве заметно?

— Не то слово. Буквально режет глаз.

— Ничего не поделаешь, равняемся на общечеловеческие ценности Запада. Не поверишь — гангстера ловим! Как в Чикаго. Получили приказ: стрелять без предупреждения. Ты такое помнишь?

Зяма сделал вид, что воспринял слова Тургуна, как шутку:

— Ну ты и заливаешь, старик.

— Клянусь!

— Ты меня убиваешь. Такое событие, а я о нем — ни бум-бум. Расскажи!

— Не могу, Зия. Нас строго предупредили: приказ не разглашать.

— Не понимаю почему? Наоборот, если появится гангстер, надо оповестить население.

— Не все так просто.

— Не вижу сложностей, объясни толком.

— Только уговор: все останется между нами.

— Идет.

— И на меня не ссылаться. Я все равно откажусь.

— Забито, старик. Рассказывай.

Зяма протянул Тургуну раскрытую ладонь, и тот хлопнул по ней двумя пальцами, скрепив договор.

— Ищем капитана Иргашева.

— Из областного управления? — оживился Зяма. — Мы о нем однажды писали.

— Теперь не напишете. Он убил начальника отдела майора Бакалова и скрылся.

Запах сенсации приобрел предельную концентрацию.

— Как же так?

— А вот так. Убил — и ноги в руки. Предполагают, что он связан с местной мафией, до которой майор докопался. Ему и приказали его убрать.

— Что-то я мало этому верю, — усомнился. Зяма. — Я немного знал Иргашева. Сомневаюсь, чтобы он мог продаться. Афганец… Честный мужик…

— Продаться может каждый, смотря сколько заплатят. Факты против Иргашева.

— А у тебя есть факты?

— Есть, но ты их добывай сам. Главное я тебе сказал.

Поскольку совещание начиналось на следующий день, Глейзер, едва устроившись в гостинице, сразу отправился в Управление внутренних дел. Здесь его встретили сухо и неприветливо. Дежурный долго и внимательно разглядывал редакционное удостоверение, несколько раз звонил кому-то по внутреннему телефону, докладывал, что корреспондент из столицы просит встречи с полковником Султанбаевым, и наконец изрек окончательный приговор:

— Начальник вас не примет. У него срочное дело.

— Тогда помогите встретиться с начальником уголовного розыска майором Бакаловым, — попросил Зяма.

Дежурный взглянул на него, как на сумасшедшего, но ответил, сохраняя спокойствие:

— Майор на задании. Сегодня вам в управлении делать нечего.

Покоряясь обстоятельствам, Глейзер вернулся в гостиницу. Возле нее за одним из столиков, выставленных на улицу, сидели два русских сержанта-милиционера. Не спрашивая разрешения, Зяма подсел к ним и положил на стол развернутое удостоверение.

— Я только что из управления, — сказал он, упреждая вопросы. — Полковник Султанбаев посоветовал последить за ходом операции там, где она развивается.

Один из сержантов взял удостоверение, прочитал его и передал напарнику. Тот сравнил фотографию с оригиналом и хмуро сказал:

— Взять вас с собой без распоряжения не сможем. Вы ведь слышали о приказе?

— О том, что вам дано право стрелять без предупреждения?

Первый сержант кивнул.

— Знаю. Но я и не прошу вас брать меня с собой. Просто хочу слышать ваше мнение об этом деле.

— А вам можно верить? — спросил второй сержант, протягивая Глейзеру удостоверение.

— В каком смысле?

— Ну что вы не пойдете и не расскажите начальству о том, что мы думаем.

— Ребята, я хорошо знал Иргашева, — закинул удочку Зяма, — и очень удивлен тому, что мне сообщили.

— Мы тоже, корреспондент. И не удивлены, а просто не верим. За всем этим стоит что-то странное. Если встретим капитана, оружия применять не будем.

— Значит, вы не верите, что Иргашев виновен?

— Нет, — твердо сказал первый сержант, а второй лишь одобрительно кивнул.

Они встали, привычно одернули рубашки.

— Нам пора…

Забравшись в желтый с синей полосой "жигуленок", словоохотливые милиционеры укатили, Зяма же поднялся в свой номер и через междугородку срочно вызвал Кумкент. Две минуты спустя на дальнем конце провода сняли трубку.

— Это Бораненков? — спросил Глейзер. — Здравствуйте, Иван Егорович, Зия беспокоит. Насколько я помню, вы писали очерк о капитане милиции Иргашеве. Я ему посылку привез, да вот адрес забыл взять. Не подскажете?

— У вас, молодых, всегда нескладуха, — ворчливо отчитал коллегу лучший очеркист "Сиянья Востока". — Записывай. Микрорайон Кокагач… Улица Яблоневая…

Возле большого многоэтажного дома под сенью раскидистых платанов на лавочке сидели рядом степенные старики. Глейзер подошел к ним, прижал руку к груди, громко поздоровался:

— Ассалом алейкум, аксакалы.

Старики довольно кивнули головами:

— Алейкум ассалом.

— Что вас привело к нам, молодой человек? — спросил седобородый старец в легком полотняном пиджачке, левый нагрудный карман которого украшало множество орденских планок.

— Я из газеты, — пояснил Глейзер.

— Газета — это хорошо, — высказал мнение старец. — Одно жаль — сами газеты нынче плохие.

— Почему вы так считаете? — спросил Глейзер обиженно.

Не отвечая на его вопрос, старец вновь спросил:

— Так что привело вас под эти деревья?

— Тут жил капитан Иргашев. Что вы о нем знаете, аксакалы?

— Вас интересует, что мы знаем, — прищурился все тот