Время кенгуру. Книга 2 - Михаил Эм

— Можно ли задать священному животному еще один вопрос?

— Боюсь, что нельзя. Священное животное устало.

Верховный жрец умолк. Он выглядел задумчивым и немножко растерянным.

— Пока, Пегий. Отдыхай, — попрощался я.

— Первертировать? — спросил Пегий с надеждой.

— Не сейчас. Чуток погодя.

Мы с Урумбо покинули помещение, в котором держали кенгуру. Мне следовало ускорить спасение Пегого — в противном случае вселенной, а вместе с ней человечеству, грозил демонтаж.

Люси Озерецкая, дневник

Как я была рада, когда Андрэ освободили, и он вернулся домой!

Мы все кинулись мужу на шею. Я плакала от счастья, что все самое страшное позади. Однако, Андрэ сказал, что не нужно забывать про спасение вселенной. Пока вселенная в опасности, нет нам покоя ни в море, ни на суше.

Действительно, на следующее утро Андрэ возвратился в храм. Сказал, что время от времени станет возвращаться, но неизвестно, когда именно. В лапах у жрецов остается Пегий — его нужно выручать, иначе вселенной придется худо.

Я ждала два дня, но Андрэ все не приходил. Видимо, дела замучили. Тогда я решила сделать мужу сюрприз: собралась и вместе с Натали отправилась к храму.

— Как думаешь, меня пустят? — спросила я.

— Кто же его, барыня, знает?! — ответила Натали. — Меня-то точно не пустят.

Потом мы поболтали о моей беременности. Естественно, Натали была в курсе — она же моя горничная.

— Чувствуете что-нибудь? — спрашивала Натали.

— Конечно, нет. Еще рано, — смеялась я.

— Но когда почувствуете, расскажете?

— Конечно, расскажу.

В таких разговорах мы дошли до храма, и я обратилась к охраннику:

— Вы не могли бы меня пропустить? У меня муж здесь работает.

Охранники — их было двое — переглянулись. Один из них убежал: насколько я поняла, за разрешением.

Мы с Натали немного подождали, и убежавший охранник вернулся с пожилым жрецом. Я определила, что это жрец, по одежде и золотым украшениям.

— Вы жена Андрея? — спросил пожилой жрец.

Я подтвердила.

— Идемте, я вас провожу.

Проводить Натали он не предложил, как та и предполагала. Поэтому горничная осталась у храмовых ворот, а мы вместе с любезным пожилым жрецом проследовали в одно из храмовых помещений — то, в котором были оборудованы номера.

— Вот комната Андрея, — указал пожилой жрец. — Вы можете оставаться до вечера. Только не заходите в центральное помещение, это запрещено.

Сказав так, пожилой жрец удалился.

Я тихонько отворила дверь мужней комнаты и… О, это было ужасно! Андрэ был не один, а с женщиной! Даже не с женщиной, а с девчонкой. Андрэ сидел на кровати, — точнее, на каменной платформе, которая служила кроватью, — широко расставив ноги, а девчонка стояла перед мужем на коленях.

Когда я отворила дверь, Андрэ поднял голову, и его челюсть отвисла. Стоящая на коленях девчонка обернулась и тоже открыла рот, перепачканный прозрачным и липким.

Я вскрикнула и бросилась прочь.

— Люси! — услышала я в ответ.

Я не ответила и побежала к выходу. Андрэ догнал меня незадолго до выхода и прижал к стене.

— Люси, ну что, дорогая? Что случилось?

— Ах, оставь меня! Оставь меня! — кричала я, вырываясь.

— Да что такое с тобой? Разве ты не видела, как это делают мне другие женщины?

— Но не посторонние женщины! — вскричала я, обливаясь слезами.

— Да ведь я в это время думал о тебе, дорогая! Завтра я приду домой, и мы все обсудим.

— Оставь меня!

Я вырвалась и побежала в направлении выхода. Охранники, пустившие меня, покосились на заплаканное лицо, но мне было все равно. Я кинулась в объятия Натали, и она увела меня подальше от этого ужасного места — домой.

Григорий Орловский, в то же самое время

Испанская армада высадила десант. Конкистадоры медленно, но неумолимо приближались к Теночтитлану, а Великий инка Атауальпа по-прежнему благодушествовал. Объяснить ему, что к конкистадорам следует отнестись серьезно, было решительно невозможно.

Отчаявшись договориться с Великими инкой, граф Григорий Орловский решил переговорить с Озерецким, в последние дни получившим значительное влияние на Верховного инку.

Улучив момент, Орловский остановил Ивана Платоновича, шествовавшего по дворцовым апартаментам, и спросил:

— Как вы намерены действовать далее?

— Что вы имеете в виду, граф?

— Ясно, что я имею в виду. Наступление конкистадоров на Теночтитлан.

— Почему вас это тревожит? Князь Андрей проникнул в храм Виракочи. Думаю, он найдет способ заделать протечку. После этого мы возвратимся в свои эпохи.

— Андрею может не хватить времени исполнить свою задумку, — заметил Орловский. — Если армия Писарро ворвется в Теночтитлан раньше, чем мы отсюда уберемся, возникнут проблемы. Нас могут убить, в конце концов! Нет спору, мы славно поразвлечемся перед смертью, однако это будет игра в одни ворота. Мы не сможем противостоять испанской армии. Чтобы спасти жизни, придется уходить в джунгли, прочь от цивилизации. Женщинам придется тяжело в походных условиях.

— Это вариант, кстати, — ответил на это Иван Платонович. — В крайнем случае можно действительно уйти в джунгли. Но будем надеяться, до этого не дойдет. Существует еще одна возможность, как спасти жизни при победе конкистадоров. Мы можем перейти на сторону конкистадоров. Менталитетом мы гораздо ближе к европейцам, чем к инкам. Хотя инская цивилизация меня удивляет. Вы знаете, граф, я тут провел кое-какие изыскания и пришел к выводу, что их узелковое письмо, то есть кипу, не так уж и отвратительно. Им вполне можно пользоваться. Особенно удобно узелковое письмо для формулирования приказов и распоряжений.

— Что вы имеете в виду под словами «перейти на их сторону»?

— Вы намерены воевать за инков до победного? Извините за вопрос, а чем они это заслужили?

— Хотя бы тем, — отвечал Орловский, — что приютили нас. Вы в настоящий момент являетесь одним из советников Великого инки, если не ошибаюсь.

— Боюсь, это обусловлено моими личными деловыми качествами, а вовсе не добротой представителей древней цивилизации. Я министр государственных имуществ Российской империи, если вы не забыли, и одновременно советник Великого инки Атауальпы. Ни в первом, ни во втором не нахожу ничего удивительного. Кстати, на вас не произвело впечатление, как инки заживо сожгли конкистадоров?

— Произвело, — признал Орловский. — Однако, если вы изучали историю, то должны знать, как поступят победившие испанцы с инками. Большинство инков вырежут.

— Испанцы пока так не поступили, но вы уже намерены вырезать самих испанцев, дабы любимые инки не пострадали? Вам самому не смешно, граф?

— Хорошо, Иван