Канарский грипп, или Вспомнить всё! - Сергей Анатольевич Смирнов

Его скрючило, но он продолжал тянуть ее вниз, к себе… и вдруг ощутил очень слабый тычок… и она вдруг отяжелела в его руках… и он увидел ее глаза, полные страха и покорности…

— Марик! — сонный, умирающий шепот.

У самой ее ключицы торчал блестящий стерженек со смешным хвостиком-кисточкой.

Привалившись к джипу спиной, он держал Ингу. Три четверти всего, что он видел, была она — в его сильных руках; остаток зримого мира был черным всевидящим мраком, воронкой, где копошились и откуда целились. Боль под животом стихала, и Морган даже усмехнулся, без всякого зла вспоминая точный, им же поставленный удар.

— Что делать, босс? — спросил телохранитель, загораживавший движение чужаков в белых халатах.

— Стой, как стоишь, — бросил Морган.

— Очень неприятное недоразумение, — появился из-за охранника тот самый «профессор». — Вы позволите?

Остальные тоже осторожно высунулись. Их было двое — с носилками. Теперь демоны оказались везде — и справа и слева. Некуда от них было деваться. Справа — в белом, слева — в черном, а сзади оставалось мертвое железо на колесах.

Морган выпрямился, оторвался от джипа.

— Давайте! — приказал он.

Носилки раскрыли прямо перед ним. Он сам аккуратно уложил на них Ингу, посмотрел на ее бесчувственное, словно украденное у него лицо, на ее спокойствие, которое принадлежало не ему. Он был отброшен в сторону так далеко, что теперь уже не дотянуться…

Он злобно сплюнул.

— Недоразумение? — Он покачал головой, зная, как все внимательно наблюдают за ним одним. — Это называется по-другому… Прецедент. Кто-хо там у вас вляпался в очень большое дерьмо. И пустил большую волну. Будет большой откат… доктор.

Ингу понесли.

— Вам позвонят, Марк Эдуардович, — проговорил «профессор».

— Пусть звонят. Но не мне. У нее есть папа с мамой. Вот им пусть и позвонят.

— Мы будем иметь в виду… Извините, Марк Эдуардович. Есть вопрос карантина… — Морган не дрогнул. — Чтобы не возникало у вас лишних проблем, я очень вас прошу ответить мне искренне. — «Профессор» подвинулся ближе. — После, так сказать, побега нашей больной у вас не было с ней близкого контакта? Я имею в виду поцелуи, половую близость.

Короче говоря, соприкосновение слизистых оболочек… Марк Модинцев холодно посмотрел в глаза «профессору».

— Пусть это будет для вас, доктор, приятной тайной.

«Профессор» сощурился.

— Я буду надеяться, Марк Эдуардович, что я вас понял правильно, — сделал он свой вывод и напустил на себя безучастный вид. — Я только прощаюсь, господин Модинцев. Приносить извинения за этот, как вы сказали, прецедент я не уполномочен. Хотя искренне сожалею… У пациентки подвижная психика. Уверяю вас, мы сделаем все возможное.

Что-то еще изменилось в мире. Морган посмотрел вверх.

Звезды стали светить слабее. Тоща он окинул взглядом стену дома, темные — уже темнее неба — окна. Светилось одно… два. Жители давно уже знали, как правильно вести себя в условиях чрезвычайного положения. Только какая-то одна дурочка торчала у окна, да еще включив свет. Морган удовлетворился тем, что это хоть не Ольга…

Он коротким жестом отозвал охранника от машины и, когда тот живо подошел, отдал ему ключи.

— План такой. Едешь к Корневу. Так и скажи ему: «Есть серьезный прецедент». Будет лучше, если вернетесь на его машине.

Охранник все же подождал, пока босс скроется за железной дверью подъезда…

Следующую дверь открыла Ольга. Она ждала его в коротком, прозрачно-алом халатике, от которого ее бледность еще сильнее бросалась в глаза.

— Марик! — прошептала она и прильнула к нему.

Очень прямые, светлые ее волосы колыхнулись испугом.

— Все в порядке. Нет проблем, — сказал Морган, не отстраняя ее, но продолжая двигаться вперед.

— Марик, я очень волновалась! Можно, я тебя успокою?

Она повисла на нем, тыкаясь ему в ухо, в шею.

— Потом, — отложил он. — У меня дело. Выпей чего-нибудь. Снотворного. И ложись. У меня дело. Все.

На повороте она отцепилась и куда-то делась со своими страхами и огорчениями.

Морган зашел на кухню, вынул из холодильника бутылку пива и вернулся по пустому коридору в свой кабинет. Он сел за стол, включил компьютер — и вошел с оружием, куда хотел. В аркады с тайнами и сокровищами Рейха.

Он мог сидеть перед экраном часами — летать среди звезд, стрелять, наносить удары, — и эти часы становились самыми плодотворными для создания финансовых стратегий, для выхода из реальных опасностей.

Эсэсовец смутно мелькнул во тьме, он снял его одним выстрелом и отскочил за угол, уперевшись в глухую стену.

«Ну, если теперь менты не приедут, то дело серьезнее, чем кажется», — подумал он.

Марк Модинцев, Морган, когда-то выполнявший «интернациональный долг», представлялся сам себе человеком вполне уравновешенным и космополитичным. Легенды, мифы и протоколы о всяких заговорах против Родины он воспринимал как звон, о котором неизвестно, где он… Есть так есть, нет так нет, а главное — дело. Он считал, что имеет также достаточное представление о всех видах терроризма, о психотронном оружии и о прочих запредельных предметах. Он вместе со всем нормальным населением смотрел боевики и читал бестселлеры со зловещими персонажами, рвущимися к власти над миром, грозящими ядерным бандитизмом и парапсихологическим кошмаром. Он знал, как и все трезвомыслящее население, что такое возможно теоретически, как конец света… а когда произойдет практически, тогда уж все.

Когда демоны исчезли, забрав у него Ингу, и он пошел домой, он сначала вспомнил ее глаза, в которых таяло живое и еще звало его, умоляло спасти… и вспомнил ее безучастное лицо, когда уже удалялись носилки… и вспомнил ее отдаленный, как со дна, крик в динамике: «…ты будешь как кукла… какой-то дурацкий Морган!»

И он задумался и решил: надо проверить, надо взяться за это дело. Кто там выше ФСБ? Кто там выше Кремля? Кто он такой сам? Что теперь, прижать уши? Если кто-то и вправду лезет в мозги… Раз час X настал, значит, настал. Если не настал, значит, не настал. Надо разобраться. Он не тот суслик, что забивается дальше в нору, когда ее заливают водой.

Он уложил еще троих или четверых, сменил автомат на огнемет — и двинулся по лабиринтам дальше, прижигая темные углы Рейха.

Он прервал игру, когда напомнила о себе звонком милиция, остановил «кадр», вышел встретить и спокойно решить проблему самыми ординарными методами: разными красными «корочками», лаконичным и профессионально