Нулевой предел. Том 1 - Anlige Project

— А это что? — мои глаза сменились с уставших на сверкающие от любопытства.

— Карманное измерение, в которое можно складывать всё, что угодно. Будто бесконечная сумка. Но так как кольца Кармана у нас нет, то и пользоваться ты бы им не смог, если бы не твоё созвездие.

— И как им пользоваться? — Я быстро встал и во всю слушал учителя.

— А это ты должен сам узнать, — ухмылялся Кахан.

— И как же?

— Медитация. Видишь ли, — старик начал ходить вокруг меня и монотонно рассуждать, — у всех есть определённый стиль боя, собственный вариант изучения мира, как внешнего, так и внутреннего. Есть как и простые воины, использующие техники и оружие, так и чернокнижники, прибегающие к мантрам и молитвам. А ты — шаман, такой стиль боя могут обуздать только призванные с родной магией изменения. Давно забытое искусство использования оружия и рун. Сейчас все прибегают к простым стилям и школам техник. Это и есть твой главный аргумент в бое. Как можно сражаться с тем, чего не понимаешь?

— Так а с медитацией-то что?

— Так вот. В отличие от остальных, адептам Созвездия: Изменение совсем не нужно изучать общие заклинания и техники. Они познают возможности своего тела и духа в медитациях, в это время можно не только вытащить что-то из глубин твоего сознания, но и научиться чему-то новому. Когда ты научишься входить в состояние медитации, будет ощущение, словно твоё сознание — это безграничное пространство, которое ты можешь заполнять самыми разными знаниями, просто обучаясь им прямо в своей голове. Пока остальным нужны специальные приспособления, чтобы создать своё заклинание, ты сможешь создавать их мыслями прямо на ходу. Если твоё тело и дух позволяют тебе иметь Карман, то ты это поймёшь. Твой разум сам подскажет, как им пользоваться.

— И как этому научиться?! — взбудораженно спросил я, удивлённый рассказом Кахана.

— Хе-хе, — речь старика снова вернулась в его задорную манеру, — я знал, что тебе понравится. А найди себе местечко потише, да потеплее. Сядь и сконцентрируйся на своих мыслях, — будто показывая пример, учитель сам сел на траву и закрыл глаза, а я следом, — мысленно представляй самые разные картины. Это как будто сон, в котором ты полностью себя осознаёшь. Он будет по началу то ближе, то дальше, ты сам поймёшь, что вошёл в состояние медитации. С тех пор это будет получаться достаточно просто.

— Я попробую…

— Считай это отпуском перед путешевстием. Можешь идти.

— Хорошо, спасибо, — я резво встал, поклонился и быстрым шагом направился на опушку, захваченный любопытством.

— Хотя нет. Постой.

Я медленно остановился и направился обратно к учителю, а он торжественно озвучил свою просьбу:

— Покажи мне то самое заклинание! Используй его на мне!

— Какое…

Я хотел продолжить, но потом всё таки понял, какое именно заклинание он имеет ввиду. В начале пути мне было тяжело вспомнить правильное складывание рун и я сшил все странички, которые давал Кахан, в небольшую книжонку с обложкой из старого куска кожи. Всё это я сделал, потому что мог в какой-то момент забыть что-то важное. Но именно это заклинание я помню, как будто слова выточенны у меня прямо на глазах. Я слегка откашлялся и выставил правую руку вперёд будучи уверенным, что учитель сможет выдержать такую силу.

— «Да будет слышна моя молитва небесам, всему земному и подводному. Взываю к истинам: измените же мир для дренного трупа моего, уместите на кончиках пальцев всю мощь небесных раскатов». Абсолютная техника: Господство гроз!

Мигом вся энергия, что текла во мне, собралась в ладони и из неё вырвался густой поток сокрушающих молний, которые, кажется, способны пробить живое существо насквозь. Но Кахан не шелохнулся и принял весь удар на себя, упав замертво. Я сразу подбежал к нему и кое-как поднял в сидячее положение, стараясь понять, жив ли он вообще.

— Учитель, учитель! Совсем не смешно, просыпаетесь!

Ни дыхания, ни пульса… Что же я наделал?..

— Ну и ну, — старик шёл ко мне со стороны дома, медленно хлопая в ладоши, — да ты так и убить меня мог бы.

— А разве… — я посмотрел на труп Кахана и не поверил своим глазам. Такое чувство, будто я убил не его, а близнеца.

— Нельзя меня убить, пока я в заточении. Ты думаешь, я не пытался?

— А сразу нельзя было сказать?! — я впервые ощущаю себя таким озлобленным. — Я чуть со страху не помер!

— Ой, — саркастично начал Кахан, разводя руками, — из-ви-ни. Твоя смешная морда того стоила, ха-ха. А это, — с отвращением стал говорить старик, показывая пальцем на свой труп, который я до сих пор держал, — лучше сжечь. Ну или камнями закидать, если угодно. Бывай! Я ушёл.

Он направился домой, как ни в чём ни бывало, а я не придумал ничего лучше, чем вынести тело ближе к лесу и накрыть сухими палками, чтобы сжечь. Я бережно обкладывал труп хворостом, а затем сложил руну огня, поджигая. Я недолго понаблюдал за тлеющей одеждой, выглядывающей из-за трещащих от огня веток и ушёл в другую сторону леса на опушку, чтобы не слышать вонь горелых волос и мяса.

Старый совсем обо мне не думает, ему лишь бы поржать. Я был в ужасе несколько секунд осознания произошедшего. Если б и вправду убил, то не простил бы себя. Теперь у меня несколько больше причин не убивать других людей — чтобы не вспоминать этого страшного ощущения отнятой жизни…

Я пытался вымести эти мысли из головы и сначала хотел снять плащ, чтобы подложить под себя, присаживаясь на поляну. Но вспомнив, кому он принадлежит, отказался от этой идеи и просто присел на траву, собираясь медитировать. Если промокну, то ничего страшного.

Глава 22. Коронация

После утреннего разговора с Альфой и Энвером, Шуджо почти сразу отправился на площадь, чтобы вместе с остальными выслушать речь принцессы:

— Дорогие братья и сёстры, — обращалась к народу Сэнго с небольшой сцены, стоя рядом с охраной и Стефаном, — спешу сообщить печальные известия. Амелия Миура, королева Авеберда, скончалась во время нападения на ратушу.

Толпа зашумела.

Просто скончалась? Очень интересная причина для смерти, спору нет.

— К сожалению, — продолжила принцесса, когда толпа чуть утихла, — легионеры не смогли её спасти. За освобождение ратуши от ведомой хочется поблагодарить принца Стефара.

Её брат подошёл чуть ближе, сказал что-то на ухо и Сэнго продолжила чуть тише:

— И… Шуджо Такадо.

Да ну?! Спасибо! А остальные легионеры, которые сдерживали иллюзии