Расовый марксизм. Правда о критической расовой теории и практике - Джеймс Линдси

В предыдущей главе мы рассмотрели ближайшие идеологические корни Критической расовой теории - радикализм новых левых, включая Критические юридические исследования, черное освобождение и черный феминизм, развитие Критических исследований белизны, где столкнулись неомарксизм и радикальный феминизм 1970-х, и особенно слияние неомарксизма (критической теории), культурного марксизма и постмодернистской теории в марксизм идентичности, который мы сегодня называем "Woke". В этой главе мы вернемся еще дальше назад, обсуждая корни этих корней. Хотя история западной философии с 1700 года (и ранее), возможно, имеет отношение к этой теме, наше обсуждение останется целенаправленным, беглым и сфокусированным на следующих главных персонажах: Карле Марксе, Г.В.Ф. Гегеле и Жан-Жаке Руссо. (Люди, которые, вполне справедливо, хотят обвинить одного или обоих Иммануила Канта и Фридриха Ницше, по очень веским причинам, несомненно, будут разочарованы, но потом смирятся с этим). Ввиду его центральной роли в развитии Критической расовой теории, интеллектуального родства с этими персонажами и некоторыми другими представителями соответствующих философских направлений, а также из-за того, что его трудно поместить куда-либо еще, крестный отец Критической расовой теории, У.Э.Б. Дю Буа, также будет кратко описан в этой главе. В отличие от рассмотрения идеологических корней Критической расовой теории в предыдущей главе, которое является несколько длинным и сложным, здесь оно будет более легким и поверхностным.

К этому моменту требуется небольшое вступление, чтобы доказать, что Карл Маркс имеет какое-то отношение к Критической расовой теории, которая, по сути, является расовым марксизмом. На самом деле, самое простое и точное утверждение, которое можно сделать о Критической расовой теории, заключается в том, что именно марксизм сделал расу "центральной конструкцией для понимания неравенства" вместо экономического класса. Далее, неомарксизм и культурный марксизм являются очевидными прямыми потомками "вульгарного" марксизма, и именно к этому роду ужасной мысли наиболее очевидно принадлежит Критическая расовая теория.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель, с другой стороны, вряд ли будет знаком многим читателям. В качестве краткого вступления стоит сказать, что Маркс во многом исходил из гегелевской философии в основе своей программы - диалектического материализма - и что неомарксисты считали, что Маркс ошибался, будучи недостаточно гегелевским в своем подходе. Гегель, видите ли, в некотором смысле является отцом применимой формы диалектического мышления (формулировки Иммануила Канта и Иоганна Готлиба Фихте несколько более абстрактны), которая является операционной системой всего западного левого движения примерно со времени его смерти. Хотя в этой главе мы также обсудим причудливую метафизику Гегеля, которая имеет отношение к аргументу, что Критическая расовая теория лучше всего понимается как (гностическая и герметическая) религия, главный интерес представляет его формулировка диалектического мышления как негативного процесса и особенно его увлечение диалектикой "хозяин - раб", которую он перенял у Жан-Жака Руссо.

Руссо также несет значительную долю вины за затруднительное положение Критической расовой теории, в котором мы оказались, и не только из-за его влияния на Гегеля и, в других отношениях, Маркса (как вы думаете, откуда у Маркса такой интерес к проблемам буржуазии, когда он прослеживал то, что он называл историей, от феодальных помещичьих хозяйств к капитализму с целью привести их к социализму). Руссо, при всем его полезном вкладе в западную либеральную философию, имел также несколько глубоко ошибочных идей, которые нашли свое отражение в Критической расовой теории. Главные из них - его концепция Общественного договора, которая была расифицирована в Критической расовой теории, и примат эмоций над разумом (и стремление диалектически синтезировать их в нечто лучшее).

И наконец, за неимением лучшего места для обсуждения, мы сталкиваемся с уникальной личностью У. Э. Б. Дю Буа, которого в рамках Критической расовой теории многие считают либо ее интеллектуальным крестным отцом, либо первым настоящим теоретиком Критической расы. Дю Буа был блестящим и проницательным человеком, который написал большую часть своих наиболее влиятельных работ в самом начале двадцатого века, сразу после получения докторской степени (в Гарварде, как первый афроамериканец, получивший докторскую степень), последовавшей за его возвращением из двухлетней поездки на учебу в Германию. Хотя в то время Дю Буа не был особенно политически подкован, он дал увлекательные и важные сведения о жизни чернокожих американцев, проанализировав ее через призму различных немецких философий на рубеже XX века. Его книга "Души черного народа" (1903) широко считается основой теории критических рас, поскольку в ней делается акцент на двойном сознании - опыте одновременного поиска американской и негритянской идентичности. Эти идеи во многом заложили основу для понятий расового сознания, которые неомарксисты смогли перенять более полувека спустя.

Заметка о чистке диалектического лука

Прежде чем перейти к рассмотрению этих четырех конкретных мыслителей, необходимо сделать замечание о методах. Я обнаружил, что единственный способ осмыслить возникновение такой диалектической философии, как теория критических рас, - это рассмотреть соответствующие части в обратном порядке. Рассматривать, к примеру, результаты деятельности Руссо как зацепку для понимания значимости Гегеля, затем Маркса, затем культурологов, неомарксистов и постмодернистов, а затем, в конечном счете, теоретиков критической социальной справедливости - возможно, но сложно, и приходится разводить много грязи в воде, которая гораздо более ясна, если смотреть с другой стороны. Такова природа диалектически развивающейся философии, как я понял, о чем я сейчас расскажу. Читателям, которые хотят ознакомиться с этим подходом к истории, по крайней мере до середины XX века, настоятельно рекомендуется прочитать книгу Стивена Хикса "Объясняя постмодернизм".

Что касается проблемы разработки истоков диалектически построенной философии, то более конкретный пример этого явления приводится в "Циничных теориях". Там мы с Хелен Плакроуз неоднократно отмечали, что многие, если не все, дороги в критической науке о социальной справедливости ведут к Мишелю Фуко, чью значимость для структуры левой социальной мысли сегодня трудно переоценить. Вслед за этим заявлением фуковеды возразили, что мы неправильно представили Фуко, который, по их мнению (вполне справедливому, я думаю), отверг бы Критическую расовую теорию, даже если она построена на его идеях. Аналогичные аргументы можно привести (и приводились) по поводу влияния Деррида, Адорно и Маркса, хотя никто, насколько мне известно, не пытался спасти Герберта Маркузе. То же самое можно сказать и о Руссо, чьи труды были весьма объемны, и о Гегеле, который зачастую практически не поддается расшифровке. Совокупность их мыслей просто слишком широка и часто слишком абстрактна, чтобы вместить ее в довольно избирательные способы, которыми неомарксисты Woke поставили ее себе на службу - часто путем ублюдочной переработки (особенно если это Деррида, которого тоже почти невозможно читать, особенно на английском).

Реальная история заключается в том, что современные активисты движения "Критическая социальная справедливость" выборочно включают полезные элементы мысли Фуко практически во все,