Лед и сердце вдребезги - Дарья Волкова

— Хотела взять тебе кофе и принести. Но что-то меня остановило. Теперь понимаю, что, — мать протянула ему большой бумажный стакан с кофе. — Как Алла?

— Все в порядке. Спасибо за кофе, мама, — Саша опустился на стул рядом. Почему-то вдруг вспомнилось, как они всей семье вот так же пили кофе в больнице после того, как с Кристиной случилось то несчастье во время пожара. И про пирожные вспомнил. Но сейчас... сейчас все должно быть иначе. И все же Саша оглянулся на прилавок. — Пирожных нет?

Мама немного грустно улыбнулась. Она тоже вспомнила тот день.

— Есть. Но давай отложим пирожные до…

— До завтра, — уверенно закончил Александр. — Мама, езжай домой.

— Саша…

— Езжай домой. Отдохни. У тебя завтра день рождения.

— А ты…

— Я останусь. Я справлюсь, мама.

— Я привезу тебе завтра пирожные.

— Договорились.

Саша проводил мать, потом вернулся в лифтовой холл. У Аллы палата на третьем этаже. Александр поднялся на лифте, дошел до двери, прислушался. Кажется, там слышался женский голос. Значит, медсестра еще не ушла. Он посмотрел на часы: прошло восемнадцать минут. Что же, подождет.

Саша вытащил телефон, залез в мессенджер. По всем чатам завал, но Саша их проигнорировал — Семен по секции прикроет, если что, на остальное вообще по фиг. А вот в семейный чат заглянул, в нем были непрочитанные сообщения. В последние дни этот чат бурлил по поводу дня рождения матери. А сейчас что? Все еще об этом? Кольнуло какое-то разочарование.

В последних сообщениях не было ни одного слова. Только фотографии. Саша листал эти снимки, чувствуя, как с каждой фотографией сердце начинает биться все сильнее.

Зажатая в женских пальцах с алым маникюром большая золотая монета. Это «Золотая Озелла» и пальцы Дины.

Белоснежные крылья за точеными женскими плечами. Это Кристина.

Каннская Золотая пальмовая ветвь, на которую небрежно и немного набок надеты очки в тонкой оправе. И ветвь, и очки — Льва.

Ворох тканей, портновская лента, ножницы и выставленный в кадр большой палец. Это Лола.

Кабина авиалайнера с множеством сложных приборов и редкой красоты розово-голубое небо в иллюминаторе. Это Марк.

Крупная мужская рука, которая легко удерживает на ладони бело-сине-желтый волейбольный мяч. Это отец. Его руку Саша узнал бы и без мяча.

Как и две тонкие женские руки, сплетенные в замок. Это мама. Это ее руки. Только две руки, больше ничего. Самые родные на свете руки.

А на следующем снимке, наоборот, много людей. Много-много людей. Полный зал. Снимок сделан со сцены. Его автор — Федор.

Почему-то вспомнились слова Марка про чертовых фей. В какой сказке феи приносят новорожденному дары? Саша почему-то никак не мог вспомнить, но точно знал, что какая-то сказка так начинается. А потом появляется злая фея…

На его глазах в чате появляется еще один снимок.

Он сделан снизу, и в кадре — поднятая в победном жесте рука с хоккейной клюшкой. Это Рю.

Да, братишка, да. У нас нет злых фей. У нас своя сказка. Мы тут сами со всем справляемся.

Сашка зачем-то листнул в список чатов. Ага, вот оно. Сообщение от Веронички.

И он почему-то не удивился тому, что там увидел. Селфи Веронички и Рудика, оба показывают большие пальцы, и у обоих руки перемазаны красками. Мысли снова, как и тогда, когда Алла сказала про беременность, потекли по какой-то заковыристой кривой. Если Вероничка прислала фото, значит, у него будет дочка? Но там же на снимке и Рудик! Вездесущий Рудик. Значит, сын?

Как это все так переменилось? Еще неделю назад Саша вообще не задумывался о том, что когда-нибудь станет отцом. Ключевое слова тут было «когда-нибудь». А теперь это кажется ему совершенно естественным. И он думает о том, кто у него родится — дочь или сын? Александр этого сейчас не знает, конечно. Но в одном он уверен точно — этот ребенок будет. Он уже есть.

И о другом думать нельзя.

Дверь палаты открылась, в коридор вышла медсестра с капельницей.

— А, вы уже здесь? Можете заходить.

— У Аллы все в порядке?

Медсестра покосилась на него с легким удивлением. Только сейчас Саша осознал, что говорит очень сиплым голосом.

— У нее пока все без перемен. А у вас все в порядке?

Саша уверенно кивнул. В порядке, конечно. Просто когда твоя собственная семья поддерживает тебя, выступая одним фронтом, это может даже подготовленного человека и фею слегка нокаутировать.

И Александр открыл дверь палаты.

Может, он себе внушил, но теперь Алла казалась ему не такой бледной. И взгляд не такой загнанный.

— Ты как? — тихо спросила она.

Эй, это мой вопрос.

— Хорошо. Выпил кофе. Тебе привет от мамы.

Алла молчала. Саша же быстро стянул кроссовки и устроился на уже привычное место. И руку положил, куда положено.

— А вы тут как?

На это «вы» Алла тихонько вздохнула.

— Саш, а ты можешь еще раз…

— Проверить?

— Да, — едва слышно. — Я могу и сама. Но мне страшно.

— Мне не страшно.

Он и в самом деле уверен. И движение уже привычное. И идеально сухие пальцы. Вот, видишь? Все в порядке. Все будет хорошо.

— Саш, расскажи мне что-нибудь? Только…

— Только без групповухи, я понял. Хочешь, расскажу, как мы с Рю побили Федора.

— Кто такой Федор?

— Познакомишься еще. Это муж Гномыча. В смысле, Лолы. Такая оперная знаменитость, что аж тошно. Но это не помешало нам с Рю начистить ему рожу.

— За что?

— За то, что слишком борзо клеился к нашей сестричке.

Алла хмыкнула.

— Я так понимаю, если сейчас он ее муж, это не произвело на него впечатления.

— Упрямый как осел. И Марк, муж Крис, такой же.

— Его вы тоже побили?

— Ну, почти. Мать вмешалась. Ой, Аль, я уже представляю, как мне не понравится тип, которого приведет нам дочь. Следи за мной, чтобы я ему в первую же встречу челюсть не свернул.

Алла замерла.

— Думаешь… Думаешь, у нас будет дочь?

— С вероятностью пятьдесят процентов.

— А если сын?

— Тут мне немного проще. Будущую невестку я буду боготворить.

— За что?

— Ну, если она на этого балбеса внимание обратила…

— Балбеса?!

— Не, если характером в тебя пойдет, тогда, конечно, не балбес.

Алла всхлипнула.

— Эй?..

— Саша, я хочу тебе кое-что сказать.

Это тоже один из новых удивительных навыков — знать, что скажет тебе сейчас другой человек. Знать точно и