Это спецназ, детка - Юлианна Орлова

От смеха спецназа я и сама начинаю улыбаться. Валентина Львовна шепчет тихо:

—Вот дурачок. Всего четыре года, я была в пятом, а Юра пошел в первый. Там мама в больницу попала, а отец в рейсе был, и мы с Кариной повели маленького бандита в первый класс.и сделали ту фотку.

Мать Мекса Кивает мне и продолжает рассказ, пока я с интересом вслушиваюсь в каждое слово.

—В одиннадцатом, кстати, повторили. Случайно вышло. А потом…

—А потом в той же школе вместе с сыном сфоткались спустя восемь лет. Есть что вспомнить, да, дорогая? — с трепетом переспрашивает Юрий Аристархович, целуя жену в щеку.

От нежности щемит сердце. Какие они классные, и как же здорово вот так прожить с одним мужем.

—Я тебя уже тогда любил, — задушевно произносит мужчина, цепляя ладонь своей жены.

Как нежно. Надо же такое…

—Ну вот, а ещё сопротивлялся моим словам! Беззубый Ален Делон! Зато сразу видно, мать на внешность не смотрела, а зубы в итоге выросли! — хлопает по столу Мекс, а затем обнимает меня так крепко, что хрустят позвонки.

—Вообще-то твой папа покорил меня собой. Это куда важнее, но и внешность, конечно, сбила с ног. Особенно, когда он резко стал превращаться в мужчину в переходном возрасте. Девятый класс, а мальчик мне говорит, что любит. Ребенок же ещё. Я школу закончила…в универ поступила давно, с парнем начала встречаться. Словом, была уже взрослая, а тут Юра…брат моей подруги. Но пути господни всё-таки неисповедимы, — задумчиво тянет, всматриваясь искрящим взглядом в пространство. Точно воссоздаёт Картину прошлого.

—Не напоминай, снова хочу ему нос размазать по лицу. Внешность с ног сбила? Да что ты? А кричала, что за малолетку замуж не выйдешь, и вообще я не в твоём вкусе! Видала, как не в твоем вкусе? Двое детей, а сын копия я, —цокает языком мужчина, подмигивая Максиму.

—Я была разбита, а ты был очень плохим мальчиком, — поворачивается к мужу. Брови летят наверх.

—Я твой bad boy, — томно произносит, пригубив рюмку.

—Юра! Веди себя прилично! Не позорься! Маша сейчас сбежит, сверкая пятками, от таких ненормальных. Солнышко, ты внимания не обращай, мы вообще адекватные, просто некоторые в КВН не участвовали, нагоняют упущенное, — кидает многозначительную стрелу в мужа, в сына. Поправляет прическу, но там и так все идеально.

Внешность модельная же…

Без шуток, у меня ощущение, что эта женщина точно не туда пошла по жизни. Ей дорога на большой подиум.

—Что вы, что вы. Это все так мило, правда. Как вам удается сохранить брак и такие теплые чувства спустя столько лет? Что помогает? — улыбаюсь и поправляю прядь волос, пока Максим водит пальцами по моей ладони и будоражит сознание.

Простое касание и так по краю, как и всегда.

—Уголовный кодекс, маленькая, уголовный кодекс, — отвечает вместо родителей Мекс и просто разрывает нас вдоль и поперек. Я смеюсь сквозь слезы. Также и отец, и мать спецназа.

За пару секунд заставить задыхаться от смеха — это нужно постараться, конечно.

—В прокурорской семье шутки только такие, Маша, готовься, — вытирая салфеткой слезы, продолжая посмеиватся, шепчет Валентина Львовна, пока Юрий Аристархович разливает коньяк по рюмкам.

—Итак, сын, в случае чего без работы ты, конечно, не останешься. Будешь на сцене людей сменить.

—Плюс одна профессия, — кивает, подмигивая мне, явно намекая на ещё одну профессию. Ту, благодаря которой мы и познакомились.

Глава 40

Маша

У нас крайне активные и насыщенные выходные. Сначала родители, которые до поздней ночи нас отпускать не хотели. Начались песни под гитару и такое прочее.

Так я узнала, что Максим не просто трындел, чтобы произвести впечатление. И даже больше, у него класс по гитаре в музыкальной школе был.

То есть, он играет почти как рок-звезда.

Словом, та самая песня, исполненная на гитаре в моей квартире, была лишь одной из немногих, которые он умеет играть по памяти.

Отец тоже играет, и это у них семейное. Особенно часто такой навык кстати на даче, когда все рассаживаются у костра и жуют вкуснейший шашлык.

Мне только рассказали, а я уже подавилась слюной.

Ушли мы поздно ночью, слегка подвыпившие и с растянутой на все лицо улыбкой.

У меня, например, не было сил даже ногами двигать, вот почему Максим настойчиво перехватил инициативу и поднял меня в квартиру на руках.

Это было…так, что ноги дрожат лишь от воспоминаний. Смазанные поцелуи встречали покрытую мурашками кожу. Внахлест перекрывали волосы, разлетевшиеся в разные стороны, прилипшие к шее.

Мы даже не разделись толком. Это было похоже на сумасшествие, бесконечный танец рук, ног, языков.

Столкнувшись лбами, равно дышали и снова в бой, самый сладкий и томный. После которого мыслей не было никаких. Пульсирующее наслаждение — да.

А какие могут быть мысли, если Макс прямо в прихожей прижал меня к стене, поднял в воздух и рывком вошёл горячим членом, захватив одновременно в плен губы.

Которые так и шептали “еще”. Я вся пропитана его запахом и дело вовсе не в одеколоне, от которого я в шаге от потери сознания.

Мысленно отмечаю, что надо бы пшикнуть на себя разочек, чтобы продлить это ощущение.

Дело именно в его запахе, и даже солоноватый привкус кожи не вызывает омерзения, а, наоборот, желание повторить и провести по ней языком. До острых импульсов внизу живота. До предательского трепета, что пронизывает меня насквозь.

Боюсь, соседи запомнили мой крик, ведь я никогда подобного не испытывала. Каждый Раз как в первый. До сорванного голоса и синяков на теле. До отметин зубов на коже.

До исступления и невозможность открыть глаза. Веки налиты свинцом, Дыхание сбито, губы водят по выступающей щетине, царапаясь о ее грубость, но не прекращая ласкать.

Я не помню, как мы заснули, не помню, как меня крепко оплели телом, как поцеловали в плечо и прижались со спины. Не помню, да и неважно это.

Оказывается, куда волнительнее просыпаться от звуков поцелуев.

—Просыпайся, у нас куча дел, малыш, — шепчет Мекс, воды губами по щеке, скуле и шее. Сжимаюсь вся и прогибаюсь в пояснице. Он меня переворачивает на спину и накрывает собой, проезжаясь эрегированный членом по бёдрам.

—Каких? — едва шепчу,