Копия Веры - Катя Качур

– Как она изменилась, постарела…

– Я же говорил… – с досадой ответил Павлик. – К чему была эта встреча?

– Нет-нет, мне это очень важно! – спохватилась подруга.

Они сели на лавочку, Натуся взяла в свои руки ладонь Веры и неспешно гладила ее, рассказывая, как идут дела в ателье.

– Помнишь наших дам, Елену Викторовну и Елену Дмитриевну, жену и любовницу вице-премьера? – говорила как с равной Натуся. – Представляешь, кабмин уже сто раз сменился, а они все к нам ходят. Дмитриевна соблазнила нового министра, а Викторовна верна своему, хотя того перевели на менее приличную должность.

Вера Петровна слушала и отстраненно улыбалась. Чувствовалось, что тасовка правительственной колоды ее мало волновала.

– А знаешь, где мы теперь закупаем ткани? – продолжала монолог Натуся. – В Корее, в Узбекистане. Европа-то накрылась, а Турция немыслимо подорожала, да и Багатур купил отель и теперь обслуживает туристов.

Вера округлила глаза, будто бы удивилась. Подруга подумала, что нащупала хорошую тему, и продолжила рассказывать о закупках, расходах, доходах, обновлении оборудования и штата. Павлику тоже понравилась реакция мамы, он даже решил свозить ее как-нибудь в ателье, чтобы пробудить добрые воспоминания. Надо будет посоветоваться с психиатром, похоже, здравая мысль. Вспомнив об Антоне Андреевиче, он решил позвонить ему, так как пропустил два последних «отчета» о мамином здоровье.

– Теть Натусь, я отойду ненадолго, по телефону надо поговорить, – предупредил Павлик. – Буду минут через десять-пятнадцать.

– Конечно, – ответила Натуся, – нам еще с Верой многое надо обсудить.

Павлик скрылся за деревьями, и Натуся обняла подругу еще крепче, будто ранее стеснялась сына.

– А помнишь, Вер, как мы с тобой челночили? Помнишь, как помахивали сумочками перед таможней, будто несли в руках пару килограммов вместо двадцати? Помнишь, как еле взлетали перегруженные самолеты? А? – Натуся взяла лицо Веры Петровны в свои ладони и попыталась поймать ее взгляд. – Да такие, как мы, обеспечивали треть российского импорта, Веруня!

Веруня вроде как кивала, но зрачки ее были направлены куда-то левее, за спину подруги. Там, возле киоска с надписью: «Закуски. Горячие напитки» двое парней прихлебывали кофе с бутербродами. Вера Петровна задрожала, но Натуся этого не заметила, продолжая упиваться воспоминаниями. Глоток за глотком, что пили ребята, отзывались в мозгу Веры Петровны ударами набата. В теле ее началась настоящая ломка, мышцы разболелись, голова распухла, сердце колотилось, как свежая рыба в садке. В этот момент у Натуси зазвонил телефон, и она, выпустив Верину руку, сначала долго рылась в сумочке, а потом, выудив аппарат, начала разговаривать, откинувшись на спинку лавки. Говорила Пиратова не более пяти минут, но, завершив звонок, обнаружила, что Веры Петровны рядом нет. Натуся испугалась, заметалась, побежала направо-налево, покричала, что есть мочи «Вераааа! Вераааа!», но подруга не отозвалась. Подошел Павлик и застал Натусю в слезах.

– Я только отвлеклась на звонок, она сидела рядом со мной, и вдруг ее нет, – всхлипывала Пиратова.

– Я в эту сторону, а вы, теть Натусь, в ту! – скомандовал Павлик.

Он кинулся в сторону киоска, обошел его со всех сторон, но мамы не увидел. Поспешил, стуча тростью, по аллее, заглядывая за каждые кусты, рассматривая людей на лавках, но тщетно. Спустился к озеру, вглядываясь в лица прохожих, – никакого результата. Наконец позвонила Натуся. Павлик с ликующим сердцем готов был услышать, что мама нашлась, но Натуся сообщила обратное.

– Я хожу и расспрашиваю людей, не видели ли они пожилую женщину, седую, с безумным взглядом, но все отвечают «нет», – запыхавшимся голосом известила подруга.

– Теть Натусь, через двадцать минут встречаемся у той же лавки, – выпалил Павлик.

Он понял, что был полным идиотом. Конечно, нужно же спрашивать людей! Но слова «пожилая, безумная» не вязались у него с образом матери. С образом женщины, которая вырастила его, вытащила из всех бед, была самой трезвой и самой разумной во всех неоднозначных ситуациях. Павлик взял себя в руки и начал опрашивать гуляющих. Никто никого не видел. Он дошел до исходного киоска с едой и сунул голову в окошко:

– Простите, у меня пропала мама. Она лет семидесяти пяти, седая, с короткой стрижкой, она немного неадекватна, безумна, понимаете? Вы ее не видели?

Парень азиатской внешности в грязно-белом фартуке дружелюбно кивнул головой.

– Видил, она подбирать пустые стаканчик из-под кофи. Я вышыл и предложить ей полный стакан, она его взял и ушел куда-то в лесопосадок.

Павлик хлопнул себя по шрамированному лбу: какой же дурак, спроси он об этом полчаса назад, маму можно было бы найти. Подбежала Натуся, сказала, что женщины видели Веру Петровну идущей к пруду.

– Но это же совсем в разных сторонах: лесополоса и пруд, – завис, как старый компьютер, Павлик.

– Слушай, нужно срочно звонить в полицию и сообщать о пропаже! – задыхаясь от давления, сказала Пиратова.

Павлик лихорадочно набрал в телефоне три цифры – 102. Дежурный принял у него информацию и сказал подойти в отделение, дать точные описания и фото. Павлик был в ужасе: он стер все мамины фотографии, кроме тех, где она была здорова. А на них, пятнадцатилетней давности, Вера Петровна выглядела совершенно другим человеком. Он позвонил Вене Чумакову и взмолился помочь. Веня пригнал на своем синем «Саабе» через полчаса с двумя товарищами. Начало смеркаться. Чумаков с друзьями вооружились фонариками и врассыпную пошли «по кустам». Очумевшую от страха Натусю отпустили домой. Павлик поехал в отделение полиции. В предбаннике, около окошка дежурного, толпилось несколько старух. Павлику пришла в голову мысль, что они «потеряшки», так же, как и его мама. В душе затеплилась надежда. Может, и Веру Петровну найдут сейчас и приведут сюда, в маленький коридорчик с жутким сквозняком. Но дежурный из-за стекла проорал Павлику, чтобы тот писал заявление с подробными деталями: кто пропал, где, при каких обстоятельствах, как выглядит. Пока Павлик старался, бабульки то и дело пробивались к стеклянному окошку, совали свои бумажки и ругались за место в очереди. Мустакас понял, что на потеряшек они не тянут.

– Что у вас произошло? – спросил он у близстоящей старушки.

– Да телефонные мошенники, – ответила та. – Объегорили меня, код им от «Госуслуг» сообщила. Теперь трясусь, кредит какой возьмут. Сын сказал, дуй быстрее, пиши заявление.

– А эти женщины зачем пришли? – уточнил Павлик.

– За этим же. Всех обманули по телефону.

– Везет же…

– В смысле – везет? – оскалилась бабулька. – Вы соображаете, что говорите?

– Везет, что у всех есть мозги, все пользуются телефонами, могут сами сформулировать заявление, – пояснил Павлик. – А у моей мамы тяжелая