Леди любят артефакты - Яра Горина

Я всегда была не из тех женщин, которые принимаются петь дифирамбы и упражняться в изящной словесности, стоит мужчине лишь чихнуть. Пусть даже, по мнению бабушки, именно это качество и отличает перспективную невесту от неперспективной.

Если бы, конечно, лорд Блэквуд самолично собрал этот фаэтон, я бы первой рассыпалась в восторгах. А так… Разве имеет смысл восхищаться владельцем вещи лишь за то, что он ее приобрел?

Но хозяин, по-видимому, все же ждал ответа, а потому, не желая быть неискренней, я постаралась выдать нечто сдержанно-неопределенное.

— Хорошая работа прославленной мастерской.

Видимо, Блэквуд ждал не такого ответа. Он повернул голову в мою сторону и снисходительно усмехнулся.

— Да ладно, мисс Катарина, будет вам эта притворная вежливость. У этой модели слишком короткая трубка отвода и совсем никудышный водяной фильтр, — он махнул рукой в сторону хромированного цилиндра над капотом, из которого валил пар. — По крайней мере, с охлаждением не напортачили, иначе можно было бы увариться в этом пару. Но глаза все равно раздражает…

— А еще он ужасно шумный! — добавила я.

— И у вас наверняка есть несколько идей, как решить эту проблему.

Это шутка такая или он подтрунивает надо мной? Мол, сейчас гувернантка покажет этим братьям Трейн! Я так растерялась, не зная, как это расценивать, что решила трусливо промолчать.

— Слава о вашей любви к непростым задачам идет впереди вас, мисс Лавлейс. Или Катарина, если можно, — лорд Блэквуд сбросил скорость и машина пошла чуть плавней, двигатель загудел чуть тише, и нам больше не нужно было перекрикиваться. — Я знаю, кто помог Пайпер со стиральным артефактом. Если так пойдет и дальше, боюсь, мне придется удвоить ваше жалование.

Это не было похоже на отповедь или упрек за то, что я влезла в чужие дела. С другой стороны, Блэквуд явно не спешил рассыпаться в благодарностях. А значит, пытается намекнуть, что в замке от него ничего нельзя утаить. Только уточнение про деньги меня смутило: как-то до этого дня хозяин Золотых холмов не ассоциировался у меня с прижимистым сребролюбцем. Но прежде чем я нашлась с ответом, он продолжил:

— Кстати, о деньгах. Жалование, как и указано в контракте, на вашем личном банковском счету. Однако мне хотелось бы дополнительно поощрить вас небольшим вознаграждением за участие в хозяйственных делах замка.

Я почувствовала смущение за свои поспешные выводы. Нужно отучаться от этой дурной привычки.

— Это очень щедро с вашей стороны, но не думаю, что мне стоит его принимать.

— Какой внезапный и, вместе с тем, очаровательный приступ скромности, — добродушно отреагировал Блэквуд.

— Дело не в этом, — я попыталась объяснить, но не могла найти нужных слов. Это не глупая гордость. Просто ожидать оплаты за услугу, о которой тебя не просили, казалось неправильным. И я постаралась донести эту мысль до хозяина: — Мне жаль, если со стороны все выглядит так, будто у вас передо мной какие-то обязательства. Когда я бралась за артефакт, то не рассчитывала на награду, а делала это исключительно из любопытства и ради собственного удовольствия. Брать деньги в такой ситуации мне очень неловко.

— Бросьте! — отрезал Блэквуд. — Любой труд должен быть оплачен. Тем более, артефактора. Будь вы мужчиной, мисс Лавлейс, содрали бы с меня три шкуры. Порой мне кажется, что женщинам специально внушили ложное смущение, чтобы меньше платить.

Я была поражена его откровенностью. Никогда прежде, мне не доводилось слышать, чтобы мужчина высказывал нечто подобное. И, хотя это можно было бы расценить, как очередную насмешку, до меня вдруг дошло: а ведь он, похоже, действительно так думает. Быть может, даже сопереживает женщинам и не считает их глупыми и недостойными. Неужели то, что я принимала за нападки, было попыткой говорить со мной на равных?

— Вы возьмете деньги, и это не обсуждается, — продолжал Блэквуд. — Но поскольку, слава небесам, вы не мужчина, у меня есть маленькое условие.

— Какое?

— Потратьте их с удовольствием! Купите что-нибудь лично для себя, что-то красивое с рюшами, вышивкой и бантами…

— Платье? — уточнила я.

— Или еще одну шляпку. С огромными полями, чтобы не оставить соседям ни единого шанса вас рассмотреть, — пошутил Блэквуд.

Я почувствовала, как начинаю краснеть. Согласна, нарядов у меня не так много. Но предложение Блэквуда выглядело до того бестактным, что я не сдержалась:

— Позвольте, вы считаете, что с моим гардеробом что-то не так? — как я ни старалась придать своему тону холодную вежливость, мой голос звучал, точно у обиженной девочки.

— Все так, — поспешил успокоить меня Блэквуд, подняв ладонь в примирительном жесте. — Просто вы выглядите очень серьезно для своего возраста.

— Что вы имеете в виду?! Мне, между прочим, двадцать два года, и я довольно взрослая, чтобы распоряжаться премией, которую, по вашим же словам, честно заслужила.

Несмотря на то, что голос мой слегка дрожал от волнения, сказанное, как мне показалось, прозвучало достаточно весомо и убедительно.

— Нужно быть сущим безумцем, чтобы решиться оспорить это утверждение, — серьезным тоном согласился Блэквуд, хотя на губах его играла полуулыбка. — Если счастливой вас сделает новое собрание сочинений на ноттовее в десяти томах, то я лично погружу их в фаэтон.

Я была смущена. Видимо, после той сцены в комнате Бетти, где я распиналась о великолепии ноттовея, лорд Блэквуд считает меня законченным синим чулком! Впрочем, если рассудить здраво, то это и есть самое подходящее отношение к гувернантке своей дочери. А я, и правда, не из тех, кто думает о всяких глупостях и воображает себя героиней дамского романа.

— Счастливая женщина — счастливый ребенок, — тем временем продолжал Блэквуд. — Уверен, это утверждение вам знакомо. Признаюсь, я было отчаялся увидеть Беатрис улыбающейся. Но с вашим появлением многое изменилось. И поэтому я надеюсь, что ваше довольство жизнью в какой-то мере передастся и моей дочери. По крайней мере, с рассудительностью это, похоже, сработало.

Я улыбнулась. Было приятно слышать, что хозяин, несмотря на показную суровость и безразличие, беспокоится о душевном состоянии Бетти. И в тоже время, стало немного стыдно. Он, конечно, часто проявляет полнейшую бесчувственность. Вспомнить хотя бы историю с той ужасной книгой, которую он привез девочке в подарок. И все же, мне не стоило заранее делать вывод, что лорд Блэквуд не любит свою дочь. Лучше попытаться понять, к чему эти демонстрации строгости? Ведь именно к Бетти он нетерпим