Народы России: мифы и легенды - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Кырх Сачлие и его спросила:

— Скажи-ка, правитель Хасанкале, а между вами ничего не было?

— Нет, нет, — ответил Далу Маме.

— Ну, хорошо, отойди и ты пока в сторону.

Кырх Сачлие обратилась к старику:

— А ты, старик, почему вздохнул у родника?

Ответил он:

— Да продлится твоя жизнь, падишах. Ей-богу, этот человек говорит правду. Девушка появилась передо мной на сером коне. Я был садовником падишаха. Подъехала, поздоровалась. Я ей ответил: «Добро пожаловать». — «Отец, хочешь я стану твоей дочерью?» — предложила она. Я сказал: «Дитя мое, если у тебя нет заступников, стань моей дочкой». Я привел ее в дом. Она велела мне продать седло и коня на базаре, я продал, купил ткани, швейную машинку, — все, что она просила. Она стала шить платки, каждый платок я продавал по золотому. Так разбогател, что стал богаче самого падишаха. Увидел как-то падишах платки и спросил меня, замужем ли моя дочь. Я ответил, что не замужем. Тогда падишах сказал мне: «Ты должен отдать свою дочь мне. Я собрал тридцать девять девушек, а твоя дочь будет сороковой, тогда я смогу и свадьбу сыграть». Я спросил ее, она ответила, что согласна, и я выдал ее замуж, а как калым взял пуд золота. Вот и падишах может подтвердить мои слова. Я не знаю, что произошло с ним, только пришел падишах и пристал ко мне: «Тридцать девять моих жен она увела, ты должен вернуть их мне». А откуда мне знать, где тридцать девять жен падишаха?

Кырх Сачлие обратилась к падишаху:

— Падишах, чем виноват бедный старик? Что ему делать, когда ты сам виноват? Зачем тебе тридцать девять девушек? Хватило бы одной или двух! Скажи, а между вами ничего не было?

— Нет, нет, — сказал падишах, — дочь старика обманула меня, сама ушла и тридцать девять девушек увела, а я платил за них калым. Теперь я требую от старика своих жен.

— Хорошо, — ответила Кырх Сачлие, — и ты отойди в сторону.

Затем она обратилась к разбойнику:

— Ну а ты почему вздыхал у родника?

— Старик и падишах правду говорят, она — обманщица. Нас было сорок разбойников, мы грабили людей, был у нас свой дворец, сад, хорошо мы жили. Однажды сорок девушек забрели в наш сад. Мы и решили выбрать по невесте. Я был главарем, остановил их и сказал, что буду выбирать первым. Подошел к самой красивой девушке, протянул к ней руку, но она ударила меня кулаком в грудь и сказала, что сначала девушки постирают нашу одежду, потом мы поедим, а вечером каждый из нас выберет себе по невесте. Я поверил ей, мы разделись, отдали девушкам одежду, а та красавица и еще две девушки сварили мясо, накрыли столы, позвали нас и спросили: нет ли у нас вина? Мы принесли вино. Выпили по чаше, не знаю, что за беда свалилась на наши головы; не знаю, от вина или от чего другого, но мы уснули. Проснулся, вижу — я без руки, а все тридцать девять моих товарищей обезглавлены. Вот как она с нами обошлась. Остался я один на белом свете и пошел искать плутовку. У родника я увидел ее лицо, потому и вздохнул.

— Скажи, — спросила его Кырх Сачлие, — а ничего между вами не было?

— Нет, нет, — уверял разбойник, — мы ничего плохого им не сделали. А они поступили с нами так жестоко.

— Ладно, отойди и ты в сторону.

— Усуб, а ты почему вздохнул? — спросила своего суженого Кырх Сачлие.

— Падишах, не береди мою рану. Эта девушка была моей невестой. Падишах отдал мне ее в жены и сыграл свадьбу по нашим законам. Я взял жену, и мы поехали ко мне домой. Всадники моего тестя сопровождали нас. Мы раскинули шатры у моря, решили дождаться рассвета, чтобы утром сесть в лодки и отчалить от берега. Ночью я вошел в шатер жены, вижу — она спит, нагнулся и увидел на ней золотой талисман. Он сверкал тысячами граней. Я снял талисман, вышел из шатра, чтобы получше разглядеть его под луной, но вдруг налетел орел, ударил крылом, и талисман выпал из моих рук. Я хотел поднять его, но орел быстрее меня схватил талисман и перенес в другое место. Я побежал за ним. Вот он, проклятый, сидит здесь. Он сумел сделать меня безумным, раздеть, разуть. Да ты сам видишь, падишах, как он поступил со мной.

Кырх Сачлие спросила у священника:

— Почему ты так поступил с ним?

— Будь в здравии, мой падишах! Дочь падишаха была такая красивая, я влюбился в нее. Хотел я на ней жениться, но она не соглашалась, не мог я ее уговорить. Есть у меня рамль[101], посмотрел я в него и увидел, что Усуб женился на девушке и везет в свой дом, вот я и решил следовать за ними. Раскинули они шатры на берегу моря, а я спрятался за камнем. И когда увидел в руке Усуба талисман, ударил его по руке, думая, что за ним выйдет из шатра и Кырх Сачлие, тогда я схвачу ее и увезу. Но она не вышла, вот я и привел его к себе и сделал своим свинопасом. Это все, правда.

— Скажи-ка, ты так долго добивался ее, тебе удалось все-таки добиться?

— Нет, — отвечал тот.

— Тогда и ты встань в сторону. Зовите сюда палача, — велела Кырх Сачлие, — и пусть он отрубит ему голову, а ты, однорукий, убирайся отсюда, пока другую руку не отрубили!

Затем Кырх Сачлие прогнала пастуха и обратилась к падишаху:

— А ты выбирай себе девушку, да только одну. Хватит с тебя и одной жены.

Затем она осторожно сняла с головы корону, и волосы ее рассыпались по плечам:

— Усуб, да не разрушится твой дом, зачем ты вынес из шатра мой талисман? Ты не узнаешь меня?

Пригляделся Усуб к ней и узнал свою Кырх Сачлие. Бросились они друг другу в объятия, поплакали немного, порадовались, посмеялись друг над другом и тут же сыграли свадьбу. Нагрузили они на пятьдесят верблюдов богатства, посадили в этом городе другого падишаха, распрощались с людьми, помолились богу и поехали. Выехали к берегу моря и видят —