Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин

История вторая

Луганск. В тени Донецка, но в авангарде перемен

Русский человек на что только не способен!

Борис Полевой. Повесть о настоящем человеке

С Оксаной Георгиевной Михайловской мы познакомились на заседании совета по защите диссертаций в Мариупольском государственном университете в 2012 г. В то время ничего не предвещало серьезных катаклизмов на Украине, но это был поверхностный взгляд. Для меня, как человека, интересовавшегося на научном уровне проблемами сепаратизма, многое было очевидно. И когда я приехал в Киев, чтобы зарегистрировать тему докторской диссертации, мне сказали местные профессора: «Молодой человек, какой сепаратизм в Украине, где Вы его нашли?» Возможно, киевские профессора жили в своем научном мире, но в регионах ситуация выглядела иначе.

Оксана Георгиевна – кандидат политических наук, доцент, заведующая кафедрой политических наук и регионалистики Луганского государственного педагогического университета. Не покидая родной город, она стала свидетелем тех политических процессов, которые происходили в городе и области с первых дней «Русской весны».

– Оксана Георгиевна, в сознании людей Донецкая и Луганская области в период Советского Союза и в бытность Украины – это один и тот же регион. Но что отличает эти две территории, как они формировались, если рассматривать их через историческую призму?

– Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вспомнить, как на российском телевидении подавались новости в нашем регионе: говорили так – Луганская Народная Республика и Донбасс. И когда к нам стали приезжать различные эксперты, политологи, мы им начали говорить, что Луганская, Донецкая области, юг Ростовской – это все Донбасс. Они на нас смотрели, немного не понимая, о чем идет речь. И только после начала СВО такая трактовка уже не попадалась, нам очень сильно резало слух, т. е. многие россияне не понимали, чем занимался этот регион, каковы его особенности, и в сознании многих – это просто рабочие, шахтеры и сталевары.

Когда накануне 2014 г. на Украине начинали транслировать идею о том, что Луганская и Донецкая области – это забитый край, что здесь вообще нет образования, дали сравнительную карту развития научных школ, кандидатов и докторов наук, научных публикаций по всей Украине, и оказалось, что Донбасс опережал всю Украину, даже Киев отстал, не говоря уже о Западной Украины, которые массово не наукой занимались, а выезжали на заработки в Европу. Поэтому, когда Западная Украина позиционировала себя в качестве Пьемонта, ничего, кроме улыбки, это не вызывало.

– А кому было выгодно так представлять наш регион?

– Этим занимались отдельные группы элит, для которых необходимо было противопоставить два региона – Западную и Восточную Украину, и им это удалось. И мне кажется, что, когда начался Майдан и на Западной Украине начали захватывать здания городских и областных администраций, это делалось для того, чтобы в случае провала Майдана Западная Украина отсоединилась и объявила бы о независимости, но Майдан, к сожалению, победил, и ситуация пошла по другому пути – все вспыхнуло на Востоке.

– Если вернуться к вопросу о границах региона, почему, когда говорили о Донбассе, даже в советское время, сразу же думали о Донецке, а не Луганске?

– Незнание географии. Кстати, Луганск – это город, в котором советская власть установилась мирным путем, здесь был сильный рабочий класс. Советская власть пыталась выровнять развитие всех регионов, как это было возможно, и еще до Великой Отечественной войны начался процесс «подтягивания» Донецка, как пример – в Луганске была оперная труппа и ее перевели в Донецк, чтобы поднимать культурный уровень. Затем началась война, и было не до культуры, и эта труппа так и осталась в Донецке. У истоков Донецкого театра оперы и балета как раз лежала деятельность луганской оперной труппы. Мой дедушка рассказывал, что, чтобы убедить Луганск войти в состав Украинской ССР, в город дважды приезжал Маяковский. В нашем регионе никто и никогда не ассоциировал себя с украинцами.

– Я проанализировал результаты выборов разных лет на Украине, так, например, в 1999 г. Л. Кучма победил в Донецкой области, набрав 52 %, а в Луганске победил коммунист П. Симоненко – 53 %. На парламентских выборах в 1998 г. Коммунистическая партия Украины набрала в Донецкой области 35 %, в Луганской 45 %. На выборах 2002 г. КПУ побеждает в Луганской области, набрав 39 %. Чем объясняются такие результаты?

– Это объясняется тем, что тогда был сильный рабочий класс.

– Но в Донецке также сильный рабочий класс был.

– Конечно, но в Донецке – это были шахтеры в большей степени, а в Луганске именно рабочие, здесь было очень много рабочих. Со времен 1917 г. рабочий класс был очень сильный, сплоченный и очень образованный, это тоже необходимо принимать во внимание. Была крупная инженерная прослойка.

– То есть Луганск – это своего рода кузница промышленных кадров?

– Совершенно верно. Здесь было много высших учебных заведений, которые имеют давнюю историю, тот же педагогический университет, тогда педагогические курсы, но они действовали с 1920 г., машиностроительный университет с 1921 г. В наш регион приезжало много людей из Западной Украины после войны, а наши учителя ехали на Западную Украину, и наш регион смог «переварить» выходцев из других регионов, смог их ассимилировать.

– Как Луганск отреагировал на переворот 2014 г., как начиналось протестное движение?

– Однозначно пошел уклон «влево», и результаты Майдана были категорически негативно восприняты. Был небольшой процент людей, которые поддерживали Майдан, но это было мизерное количество людей. В Луганске проводились не только митинги и демонстрации, у нас организовывались научные дискуссии, и мы анализировали возможное развитие событий не с эмоциональной точки зрения, а с политологической, с научной. Все митинги организовывались и проводились обычными активистами, никто никого не выгонял на демонстрации, никто никого не обязывал. И здесь необходимо еще рассмотреть ситуацию по всей области. Север области – это сельскохозяйственные районы, и здесь было проще использовать административный ресурс, и там изначально выступали за единую Украину. И даже на уровне города. Например, в педуниверситете еще того времени был интеллектуальный центр за Украину, поскольку тут учились и работали выходцы из сельских районов, в отличие от машиностроительного университета, медицинского университета или национального университета, в котором я тогда работала. И как раз большая часть представителей педуниверситета уехала на Украину после событий 2014 г., и больше они не вернулись обратно.

– Когда произошел переворот, было ли ощущение, что все будет как в 2004-м – элиты договорятся, эмоции утихнут и все будет, как прежде?

– В Луганске уже было понятно, что ничто не уляжется, не было только понятно, в какую