В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I - Марта Зиланова

Маринка открыла глаза, размяла пальцы. Заметила, что Данил смотрит на нее. Неодобрительно явно. Поджала губы, отвела взгляд.

— Я считаю, что все они с тобой несправедливы, это неправильно, — после непродолжительного молчания тихо сказал Данил.

Маринка подняла голову и с изумлением посмотрела на него. Брови сдвинул, глаза сощурил. Как будто действительно сердится. Маринка выдавила улыбку.

— Ты имеешь право делать, что хочешь. Какая им разница? — мотнул головой он.

— Спасибо…

— Но, — не меняя сердитого голоса, перебил ее он. — Нафига? Это же нелогично, до абсурда. Ты же понимаешь, что темные и светлые — не злые и добрые? Мы одинаковые. А тебе и ту, и другую энергию сложно использовать. Я бы хоть как-то понял, если бы светлые заклинания легко давались. Но нет же!

— Я понимаю, — кивнула Маринка. — Но я слышала, есть люди, у которых тип магии влияет и на характер. У меня просто есть подозрение, что на меня она влияет.

— Глупости. Этим сказкам нет никаких доказательств, — замотал головой Данил, но внезапно прекратил, нахмурился еще больше и на миг застыл.

— М?

— Настя, да? Все из-за того, что она тебе показала?

— Угу.

— Ох, — протянул он и устало уронил лицо в ладони, потер лоб. — Я должен был следить за ней. Видел, что она в последние дни снова на обуви циклится. У нее такое раньше бывало часто перед приступами. Но так надеялся, что таблетки помогают, и всё позади.

— Она пьет таблетки, чтобы не показывать… вот это? — ошарашенно протянула Маринка.

— Приступы ее убивают, — кивнул Данил. — Ты видела, какая она после него была. И вот только сейчас, спустя столько времени, снова начала разговаривать. Да и если хоть кто-то узнает, ее у нас заберут. Понимаешь, провидцев всегда истребляли в Китеже. Сначала, потому что нарушали договор с церковью. Не убивай магией, не подчиняй, не заглядывай в будущее, не показывай ворожбу неведичам — и Китежу дали жить. Чтобы жили тысячи, сжигали нарушителей. Теперь провидцы почти не рождаются. Но если кто-то получает это проклятие, их забирают жандармы, и никто не знает, что с ними происходит. Спасибо, что не говоришь никому, — и болезненно поморщился. — Черт. Расскажи ты Вике и Роме о пророчестве, они бы на тебя школу не натравили! Это же всё из-за нас…

— Я благодарна Насте, что она мне это показала, — мягко улыбнулась Маринка.

— Но ведь, что бы ты там ни увидела, оно может и не сбыться.

— А может и сбыться. А я такого будущего для себя не хочу. Думала даже из Китежа бежать. Но лучше в Светлую.

— Тогда да, логично, — кивнул Данил, снова нахмурился и спросил. — Раз ты Насте даже… м-м-м… благодарна? Может быть, согласишься ее как-нибудь навестить? Она тебя вспоминает часто. А я и не помню, чтобы она кого-то из незнакомых вспоминала.

— Ой, — смутилась Маринка, такого предложения она точно не ожидала. — Да, я бы навестила Настю. Если получится выбраться. Она очень… волшебная. — добавила она задумчиво.

— Да, — кивнул Данил с необычной нежной улыбкой — она очень ему шла. Но резко снова стал привычно собранным. — Может быть, как-нибудь на выходные?

— Я постараюсь, — улыбнулась Маринка. — Но… а Рома с Викой? Они тебе за это ничего не начнут?

— Рома меня не тронет, — грустно мотнул головой Данил и поморщился. — У него на меня большие планы.

— Это как?

— Рома и решил собрать вокруг себя всех «выскочек», — грустно усмехнулся Данил. — Магов без связей, но с большим потенциалом. Чтобы он для нас стал главным покровителем, а мы ему до конца дней были благодарны.

— А тебе-то он тогда нафига? Если всё настолько…

— Расчетливо? — горько усмехнулся он и снова поморщился. — Потому что выскочке в Китеже трудно, а с дурными корнями среди магов вообще не выжить, — пожал плечами Данил. — Я родился не в Китеже. Моего отца с мамой сослали на поселение в Сибирь. Отец ничего не сделал, просто за то, что брат преступника.

— Ого. Но вы же вернулись. Теперь всё будет хорошо?

— Мой отец остался там, без права переписки. Написал отказ от родительских прав, чтобы я мог учиться. — Данил нахмурился снова, поднял на Маринку взгляд. — Это всё так несправедливо! Эти дурацкие правила и традиции! Так хочется разрушить эту систему к чертям. Но что я могу один? Вот и приходится… Но знаешь, Рома он не настолько и плохой. Высокомерный очень. Но в целом, ну, отзывчивый…

— Я понимаю, — кивнула Маринка. — Ради семьи можно и потерпеть, да?

— Ну типа того, — кивнул Данил.

— Слушай… еще вопрос. Ты говоришь «нафига» и «типа того»? Я от китежцев и не слышала всех этих слов. Даже Вика всё реже их говорила. Это из поселения в Сибири?

Данил улыбнулся, широко, открыто:

— Почти. В моей деревне не было школы. И мы с соседом учились с неведичами. Нахватался. Об эти яти и еры до сих пор спотыкаюсь в книгах.

— И как там было?

— Хорошо, — мечтательно протянул он. — Свободно. Не то что здесь.

* * *

12 стуженя 2003 года

трапезная темной гимназии

9 по полудню, Китеж

Маринка ковыряла полбу на молоке сдобренную домашним сливочным маслом. Наверное, как обычно великолепная, краснали иначе и не варят, но ни вкуса, ни аромата Маринка не ощущала. Сегодня дело было не только в ополчившихся на нее гимназистах. Ведьмы по-прежнему продолжали делать вид, что Маринки не существует, исторгая из своей общности кудрявую раковую опухоль. А вот остальные гимназисты обычно не давали ей и шага ступить спокойно.

Но никого из них за столами почти не оставалось, отчего Маринка сумела и место найти и поесть относительно спокойно. Вот только не елось, тишиной насладиться не удавалось.

Впереди два выходных. Все ведьмы-«пятерки» собирались выбраться в город. Маринке страшно хотелось тоже изведать горку с санками, сходить на каток, а потом взять горячий сбитень у лоточника. Вот только ведьмы ее ненавидят, сама Маринка их презирает, но все же хотелось повернуть время вспять и, если и не отказаться от учебника светлых, то лучше его прятать. Выбраться одной в город, после неудач с водяным, аспидом и пещерами, Маринка тоже больше не рисковала.

Жителям опустевшей гимназии Маринка тоже завидовала — сегодня начиналась последний в году ночь, когда пансионеров могла навестить семья. Маринка знала, что к Вике пустили ее бабушку, для которой Китеж закрылся на сорок лет после свадьбы с неведичем. К Кате должна была приехать мама из Вершинина, под Архангельском. Юля, встречавшаяся с семьей на Дмитриевскую, получила громадную посылку со сладостями и выпечкой от родителей.

Теперь оставшиеся пансионеры сидят в трапезной за закончившимся завтраком и ждут. Каждый вздрагивал, когда входил кто-то из кураторов и все, все смотрели выжидающе: за мной? А когда объявляли фамилию все, кроме везунчика, тяжело вздыхали и снова зависали над своими тарелками.

Маринка знала, что никто и никогда к ней сюда не приедет, но все равно каждый раз вздрагивала, ловила объявление, и провожала взглядом счастливчика.

— Виктория Мусина, пройдите в холл! — выкрикнула куратор. Маринка наклонилась к чашке, чтобы счастливая Вика не заметила ее внимания, и сделала большой глоток уже остывшего несладкого чая.

Поставила чашку рядом с так и не опустевшей тарелкой, и собралась было нести ее на кухню, как услышала голос Клавдии Михайловны:

— Марина Кирпичникова, пройдите в холл!

Маринка замерла и неверяще повернулась к кураторше. Это она ослышалась или еще и Клавдия Михайловна принялись издеваться над ней?

— Ну что вы встали, Кирпичникова, — улыбнулась старший куратор, — возвращайте посуду и скорее в холл. Вас ждут.

Маринкино сердце колотилось. Как? Кто? Отец? Как бы его впустили в Китеж? Как бы он ее нашел? Или мать? Может быть, она не просто так пропала из ее жизни? Она была тайной ведичей, и теперь, когда Маринка здесь, они смогут начать всё сначала? Мысль одна безумнее другой крутилась в ее голове, она сбежала вниз по черным ступеням, замерла на последней и скованно улыбнулась.

— Здравствуй, деточка, — сказала Лидия Петровна. Она была в строгом сером пальто, с аккуратной гулькой на голове, а улыбка ее была такой теплой, душевной, что Маринка, не выдержав, бросилась к ней и крепко-крепко обняла.

— Я тоже рада тебя видеть, — тихо сказала Лидия Петровна, обнимая в ответ. — Извини, что не ответила на письмо. Я решила, что лучше так. Беги скорее за одеждой. Погуляем? К отбою вернемся.

— Только вы уж, Лидочка, повлияйте на эту строптивицу как-нибудь, — послышался непривычно-нежный