Следуй за ритмом - Катерина Райдер

– Лора, что ты знаешь о жизни своего мужа до вашего брака?

– А Алан тут причём? – нижнее веко начало дёргаться. – Разве разговор пойдёт не о Марлоу?

 Бари вздохнул.

– Мы будем говорить про обоих.

 Вернулся официант. Пока он расставлял стаканы с напитками, Флеминг рылся в своей кенгуриной сумке. А как только молодой человек ушёл, выложил на стол фотографию, распечатанную на обычном принтере. Несмотря на качество изображения, я с лёгкостью узнала Харди в объятьях миловидной блондинки с огромными светлыми глазами. На снимке ему было не больше, чем мне в день нашей встречи. Взлохмаченные кучерявые волосы, широкая улыбка, распахнутая на груди рубашка.

– И что это?.. – сипло уточнила я.

– Ни что, а кто. Это твой муж, Лора.

– Я вижу! Но какое отношение данное фото имеет к нашему разговору?

– А ты не понимаешь? Посмотри внимательно…

 Я взяла фотографию, вцепляясь в неё взглядом, тщательно разглядывая все детали. Внезапно меня посетило странное чувство дежавю, но я не сразу сообразила отчего оно возникло.

– Блондинка, – направил меня Флеминг.

 Я заострила внимание на девушке. Её взгляд показался мне знакомым… СТОП!

 Фотография выпала из рук. Пальцы тотчас нашли стакан с виски – как же вовремя его принесли! Горло обожгло крепостью напитка, в нос ударил пряный аромат, но облегчение не наступило. Тогда я достала сигарету, несколько раз постучала фильтром по столешнице, вопросительно посмотрела на Флеминга.

– Кто она?

– Её зовут Джоан Креш, – монотонного произнёс он.

 Меня затошнило…

 The Crash. Я всегда думала, что название группы Марлоу имеет дословный смысл – крах! Впрочем, так оно и было. Крах моей грёбаной жизни, веры, надежды, любви…

– Нет, нет, нет, – замотала головой я, – ты же не хочешь сказать, что…

 Лицо обдало жаром, невзирая на то, что мы сидели прямо под кондиционером. Алкоголь пошёл не тем горлом, я начала задыхаться.

 Неплохая перспектива! Сдохну в дешёвом баре при загадочных обстоятельствах. Джеймс напишет об этом слезливую песню, Алан её спродюсирует, и моё имя останется в веках на Spotify.

– Они начали встречаться ещё в школе. Джоан должна была лететь с Харди в Лос-Анджелес, но за несколько дней до самолета выяснилось, что девушка беременна. Из-за проблем со здоровьем пара решила, что Харди поедет один, а Джоан спокойно родит в Англии и когда будет готова, Алан заберёт её в штаты. Но, как нам всем известно, он этого не сделал. Когда фамилия Харди начала мелькать на таблоидах, мисс Креш решила сменить их общему сыну имя. Маленький Джеймс в тот период увлекался английской поэзией и драматургией. Женщина выбрала фамилию Марло, слегка её изменив, в честь…

– Кристофера Марло, – голосом гугл переводчика закончила я.

 В тягучем, липком молчании прошло, по меньшей мере, десять минут. Что я чувствовала? Всеобъемлющее пугающее НИЧЕГО. Словно кто-то перерезал пуповину, питающую мой разум мыслями, душу чувствами, тело рефлексами. Наверное, было бы проще поглоти меня злость и ярость, а с этой пустотой я попросту не знала что делать. Сидела ни живая, ни мёртвая, глядя на проклятое фото.

– Откуда у тебя информация?

– Одно издание заказало мне статью про The Crash. Я знал, что на интервью ты не согласишься, поэтому решил написать обыкновенный очерк. Когда выяснилось, что в сети практически нет информации о жизни Марлоу до приезда в штаты, решил копнуть глубже. Связался с коллегой в Лондоне, собственно, он и раскопал.

– Что ты хочешь за своё молчание? И мне нужны контакты твоего знакомого. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы правда всплыла наружу, во всяком случае, сейчас, – с видом непрошибаемой бизнес-леди заявила я, хотя внутри всё сжималось от боли, какой мне ещё никогда не доводилась испытывать.

 Бари оскорблённо хмыкнул. Его губы дрогнули, а челюсть начала невротично подрагивать.

– Лора, я не собирался продавать тебе статью.

– Тогда зачем ты здесь? Что тебе от меня нужно, если не деньги?

– Если бы я хотел поживиться, позвонил бы напрямую Харди! От тебя мне толка ноль!

– Хочешь сказать, что мне выпала честь узреть акт бескорыстного самаритянства от самого Бари Уолтера Флеминга? Я тебя умоляю, оставь эту лапшу для тупых пёзд из Беверли-Хиллз. Или, постой… Я поняла! Ты узнал, что неизлечимо болен и скоро откинешься?

 Перед глазами вновь возникло перекошенное сожалением лицо Клуни. А его низкий, плотный голос, страдальчески прожужжал над ухом:

 «– Миссис Харди, мы сделали всё, что было в наших силах. Но, к сожалению, ваше светлое будущее с Джеймсом Марлоу доставили к нам слишком поздно, оно скончалось в реанимации на операционном столе. Примите наши соболезнования…»

– Я всего лишь решил поступить правильно! – прыснул обидой журналист. – И вот твоя благодарность?

 Снова замолчали. Теперь вместо пустоты мою голову разрывал оглушительно грохочущий пульс. Он был везде, в затылочной части, височной, спереди, сзади, в глазницах, будто кто-то внутри черепной коробки играл в теннис или бейсбол, или просто хаотично швырял мяч для регби, в надежде пробить дыру.

 Через некоторое время я, наконец, смогла отлепить взгляд от снимка. Допила выписки. Убрала в пачку сигарету – курить здесь всё равно запрещено. Кажется, по-настоящему до меня только сейчас дошло, как лихо закрутился сюжет. Я не просто изменила мужу. Я спала с его внебрачным сыном, которого он скрывал от общественности, и который… Что?! Нет! Не может быть…

– Бари, по телефону ты сказал, что Джеймс появился в моей жизни неслучайно! Он знает, кто его отец? Знает, что Харди…

 Флеминг неуверенно пожал плечами.

– Не могу утверждать наверняка. Источник очень ненадёжный. Но, у меня есть такие подозрения, – очередной нож в спину!

 Резко выскочив на ноги, я схватила с соседнего стула сумку. Не верю! Всё это какое-то охренительно поганое недоразумение!

– Ты куда? – вставая следом, спросил Флеминг.

– Я должна поговорить с Джеймсом, – и зачем я ему что-то объясняю?

– Погоди…

 Бари запустил свою пухлую пятерню в сумку.

– Вот, это всё, что удалось нарыть. Распоряжайся, как сочтёшь нужным. Но если вдруг решишь обнародовать, я буду благодарен за указание авторства.

 В его руке блеснула металлическая флешка – маленький кусочек латуни и пластика, способный своим содержимым разрушить сразу несколько жизней. Я оцепенело смотрела на него, а где-то за кадром медленно проплывали лица: Алек, Крис, Джим, Глен… Интересно, кто-то из них в курсе?

– Забирай, я буду молчать, – пообещал Флеминг, туго улыбнувшись, совсем как, чёрт бы его побрал, Джордж Клуни!

 Выпустив из лёгких застоялый воздух, я признательно