Путь Наставника - Игорь Ан

Сердце забилось быстрее. Я уже видел картину: Гришу тащат в артель, связывают руки. Или хуже — бьют где-нибудь в глухом переулке, и он лежит в грязи, и никто не придёт на помощь. А может, его уже загрызли. Я не знал, что за звери водятся за стеной, но предупреждение не высовываться из домов не шло из головы.

Но потом я остановил себя.

Стоп. Дыши.

Глубокий вдох, задержка, медленный выдох. Счёт не нужен — тело само знает ритм. Ещё раз. Ещё.

Что за бред? Вот откуда это в голове? Ясно же, что он просто задерживается.

Мысль пришла неожиданно, вынырнула из тумана тревоги и встала перед глазами чёткая, как системное сообщение.

Система.

Если бы с Гришей что-то случилось — если бы его ранили, поймали, убили — система предупредила бы меня. Связь «Наставник — Ученик» — это не просто слова. Это нить, тонкая, но прочная. Если бы она начала рваться, я бы узнал об этом. Я бы увидел красное предупреждение, как тогда с Куцым. А ничего не было.

Значит, Гриша жив.

Значит, он просто не успел. Или забылся. Или нашёл что-то такое, что заставило его потерять счёт времени.

— Он цел, — сказал я вслух, больше себе, чем Куцему.

— Откуда знаешь?

— Знаю, — ответил я коротко. — Идём к дому.

Мы двинулись по проулку, прижимаясь к стенам, стараясь держаться теней. Сирена выла, и в этом вое было что-то такое, отчего хотелось сжаться, стать маленьким, незаметным. Но сирена же и прикрывала. Не слышно шагов. Не будет слышно скрипа петель, если мы решим проникнуть в дом. Да и на улицу никто не высунется. И так-то народу было шиш да маленько, а теперь и вовсе, все попрятались.

Мы подошли ко входу. Дом монументом возвышался над нами. Не хватало только росчерка молнии на небе чтобы почувствовать себя героем готического фильма про парня с ножницами вместо пальцев.

Окна над дверью — целые, но затянутые такой плотной угольной пылью, что за ними, наверное, не видно даже солнца в полдень. Дверь массивная, и даже на вид тяжелая. И закрытая на врезной замок. Я не специалист, чтобы открыть такой замок. Так что тут не пройти.

Мы обошли дом с другой стороны.

Между ним и соседним зданием был узкий, в полметра, лаз. Даже уже чем Винарна Чертовка в Праге. Там двоим не разойтись, а тут и одному тесновато. Проход этот, заваленный каким-то хламом, ржавыми вёдрами, обломками досок, кусками камней. Но пролезть можно. Я полез первым, Куцый за мной.

Там, за домами, оказался внутренний дворик. Маленький, тесный, заставленный сломанной или полуразобранной мебелью. Чахлое деревце, растущее непонятно как — то ли из земли, то ли из кучи старого отсыревшего угля. И дверь. Чёрный ход.

И Гриша.

Он стоял, согнувшись, и возился с навесным замком. Грязные пальцы пытались подцепить дужку, подковырнуть, сдвинуть с места. Он так увлёкся, что не слышал наших шагов.

— Гриша, — позвал я негромко.

Он вздрогнул и обернулся. Глаза — испуганные, виноватые. На лице — смесь облегчения и стыда.

— Огрызок, я…

— Ты обещал быть через час в условленном месте, — перебил я. — Ты поставил нас в положение, когда мы не знали, сбежал ты, поймали тебя или ты просто решил, что твоё дело важнее общего сбора.

Я чуть перенервничал и сейчас выговаривал. Не зря, наверное. Дисциплина должна быть, даже в нашей маленькой и скромной компании.

Гриша опустил голову. Плечи его поникли. Похоже, я слегонца перестарался.

— Я не со зла, — сказал он тихо. — Я следил за домом. Потом стучал — никто не открыл. Обошёл кругом — никого. Там окна такие, что если б кто был, я б заметил. И тревога эта. Сирена орёт — не слышно, что ты делаешь. Под шумок можно… — он запнулся. — Я не думал, что уже пора. Забылся.

Гриша поднял голову, посмотрел на меня. В его глазах я видел искреннее сожаление. Ему действительно было стыдно.

— Извините, — сказал он. — Думал, успею замок вскрыть. Порадовать вас хотел. Чтоб здесь перекантоваться, а не на улице.

Я вздохнул. Держать обиду смысла не было. Сделал — значит сделал. Но надеюсь, моя отповедь заставит его в следующий раз подумать, прежде чем исчезать.

Гриша стоял понурившись, так что я ощутил легкий укол совести.

— Перенервничали мы тоже, когда ты не появился. Сирена воет, прорыв этот…

Гриша покивал и выпрямился, принял мою точку зрения и правомерность высказываний. Ладно, проехали.

— Показывай, что тут с замком.

Я подошёл ближе.

Навесной замок висел на ржавой петле, вбитой в косяк. Старый, с поеденной ржавчиной дужкой, которая, казалось, лет сто не открывалась. Похоже, этим двориком и входом не пользовались очень давно. Люфтил замок так, что казалось — дёрни посильнее, и он выскочит сам. Но не выскакивал. Я подёргал его — бесполезно. На честном слове и многолетней ржавчине держится, что ли?

Механизм простенький. В моей прошлой жизни я такие не вскрывал, но примерно представлял, как это делается. Нужна скрепка. Или кусок проволоки. Или хотя бы тонкая отвёртка. Ничего этого не было. В отверстии для ключа застрял кусочек деревяшки. Палкой Гриша его пытался открыть? Или это кто-то до него постарался?

— Вскрыть нечем, — сказал я, выпрямляясь. — Но есть варианты.

Гриша и Куцый переглянулись.

Я помнил, что в узком проходе между стенами валялись камни. Парочка из них на вид казалась крепкой и достаточно тяжелой. Я сказал, что собираюсь сделать.

— А если кто услышит? — испугался Куцый.

— Сирена, — ответил я, кивнув вверх. — Третий час воет. Выберу момент, и никто не услышит. Да и некому. Все попрятались. У вас тут в проулке и так народу мало, а сейчас и подавно.

Я вернулся в щель между домами и нашёл камень. Выбрал тяжёлый, с острым краем, когда-то, наверное, бывший частью мостовой или облицовкой фундамента. Взвесил в руке. Сойдёт.

Подошел к двери, примерился и ударил. Раз, другой, подгадывая под высокие ноты завывания сирены.

Плохо это, лезть в чужой дом, но я не собирался воровать, не планировал выносить оттуда ценности. Нам сейчас не только ночлег был нужен, нам бы спрятаться. Хоть эта Северная застава и далеко, но кто знает, успеют ли стезевики отловить тварей? Нет уж. Лучше перестраховаться и спрятаться. А кроме как этого дома у нас и места-то нет. Если объявится хозяин, тогда и буду решать вопрос, как загладить вину.

Звон металла, лязг старой пружины, скрежет ржавых петель утонули в