Путь Наставника 2 - Игорь Ан

— Конечно! Плацкарта в три уровня. Места все спальные.

Заведующий подступил к входу в вагон с замазанными чёрной краской окнами, но Александр Савельевич преградил ему путь.

— Я должен убедиться, — жалобно пробормотал заведующий.

— В чём? Что они все на месте? Они же вольники! Сами захотели, сами поехали. Кто их заставлять будет?

— Правила… — попытался возразить заведующий.

— Послушайте… — начал Александр Савельевич, но его перебили, выкрикнув зычным голосом откуда-то от начала перрона.

— Александр Савельевич, наш вагон где?

Два старших офицера, которых он сам отобрал в эту поездку, шли налегке. Следом за ними, пригибаясь под тяжестью багажа, едва не падая и с трудом переставляя ноги, шли носильщики.

— Первый, господа! Сразу за локомотивом.

Александру Савельевичу нравилось называть паровоз именно так, на чужестранный манер.

— Лучшие места справа⁈ — снова крикнув, спросил один из офицеров.

— Конечно — конечно, именно там!

— Пропустите, — напомнил о себе заведующий.

— Некогда! Всё, идите по своим делам. Мы тут уже сами.

Паровоз подал голос, и тяжёлый мощный гул распугал дам и детвору, пришедших попялиться на отправление поезда.

— Не положено, — снова пожаловался заведующий.

Александр Савельевич вздохнул, сунул руку под отворот тёплой шубы, достал что-то и, картинно отвернувшись, протянул в руку заведующему. Тот будто бы стыдливо сцапал подачку, коротко кивнул и отчалил, пожелав приятной поездки.

— Конечно, — пробурчал себе под нос Александр Савельевич, — как же иначе.

Он дождался, когда заведующий сойдёт с перрона и скроется за углом здания вокзала, затем втянув морозный воздух носом, шагнул в вагон, куда так не хотел пускать заведующего.

Мрачный, тяжёлый свет масляных ламп окутал теснотой арестантского вагона, который Александр Савельевич всеми правдами и неправдами выманил у начальника депо. Здесь вместо лежачих плацкартных мест тянулись четыре ряда клеток. В каждой стоял человек, как правило, подросток из беспризорников. Их проще всего было отловить, к тому же за каждого, от администрации города, Александр Савельевич получил по пять копеек премии. Итого пять рублей за просто так, а ещё премия от артелей, потому что на этих можно экономить и кормить поменьше, а ещё немного от Рекрутского корпуса, за выполненную норму. В сумме набегало почти пятнадцать рублей. Для состояния Александра Савельевича немного, но, как известно: голубю по червячку — обед на стаю.

Надсмотрщик коротко кивнул и убрал руку с плети — не то чтобы эффективное оружие в условиях тесноты, но другого не полагалось. Огнестрел только у офицеров и у отрядов стражи на местах.

— Доедут? — спросил Александр Савельевич.

— Куда ж денутся?

— Смотри, за каждого сдохшего вычту с жалования.

Надсмотрщик снова кивнул. Он знал правила.

Александр Савельевич вышел из вагона, отдышался. Тяжёлый запах немытых тел и грязи преследовал его ещё несколько метров, но это не имело значения. Как только тронутся, ветер растворит его в окружающем воздухе.

В спецвагоне было натоплено. Весёлая проводница уже о чём-то трепалась с офицерами, а те осматривали её голодными взглядами истосковавшихся по приключениям женатых мужчин.

«Ничего им не перепадёт, — с самодовольной ухмылкой подумал Александр Савельевич — всё обговорено и проплачено»

Так что выпивкой офицеров обеспечат, а вот об остальном пусть мечтают сколько угодно.

Ему было плевать и на этих раздухарившихся офицеров. Они с ним только в один конец. Там останутся на вахту, с корой далеко не все возвращаются. За то и получают повышенную ставку. Управлять отрядами охраны в сложных условиях — дело непростое. Бывают и бунты, да и звери ошалели в последнее время.

Всё было готово к отправлению. Через пять минут поезд тронется, и начнётся очередная инспекционная поездка замначальника городской стражи по ближайшим добывающим артелям.

Александр Савельевич любил эти поездки больше времени, проводимого за Стеной. Там были варварские правила и жёсткие условия, но зато и море свободы. Наверное, когда он сменит начальника на посту, то такие поездки станут для него роскошью, но он всё равно уже заранее решил, что станет их устраивать себе пару раз в год. Пощекотать нервы, потешить самолюбие, поохотиться за казённый счёт.

Локомотив издал очередной свист, на этот раз радостный, словно паровоз застоялся в депо и сейчас рвался на просторы бесконечных рельсов и искорёженных выбросами праны полей. Жуткое зрелище, но оно так завораживало Александра Савельевича, что ему казалось, каждый должен хоть раз их увидеть. А ещё разрезы и шахты.

Артели вели добычу разными способами: открытым, закрытым, смешанным. Иногда, где можно, взрывали пласты, где-то копали гигантскими паровыми машинами, а где-то приходилось лезть под землю. Эти, с виду тихие места, больше всего и любил Александр Савельевич.

На огромные разрезы, утыканные паровыми гигантами, он насмотрелся ещё в первый год службы. На кольцевые выработки — тоже. А вот шахты… шахты его пленили. В первую очередь, потому что на них он зарабатывал. Поставлял «НЕвольников» — пойманных в городе преступников, за что получал премии.

Ему нравилось и бывать там. Обычно тихие уголки, с патриархальным укладом жизни, тянущимся ещё со времени до Эпохи Изменений. Тогда его, конечно, ещё не было на свете, но документы и рассказы старших, рисовали ту жизнь в красках. А под землёй работали гномы — так он любил называть, привезённых им подростков и детей. Иногда попадались и взрослые, но не так часто. Обычно они работали по найму на разрезах и в его компетенцию не попадали, а значит, не приносили деньги в карман.

Александр Савельевич прошёл в конец вагона, где расположились несколько крохотных круглых столиков. За одним из них сидели два отобранных им офицера, уже о чём-то разговаривающие друг с другом, убедившись, что от симпатичной обслуги им достанется разве что чай и обед.

Проходя мимо стойки с напитками, Александр Савельевич подмигнут тут же зардевшейся от его внимания девушке и распорядился:

— Принеси нам чего погорячее, дорогуша.

Девушка тут же поклонилась и принялась выполнять.

Александр Савельевич подошёл, не спрашивая разрешения, отодвинул стул, и, бесцеремонно прервав разговор офицеров, уселся к ним за столик. Мог бы сесть отдельно, но ему захотелось поговорить, прежде чем уединиться в отдельном купе с горячей бутылочкой и такой же девицей, непременно с той, которой домогались офицеры.

За окном поплыли грязные городские окраины. Дым котельных и производств скрывал их неприглядный вид от сидящих в вагоне людей, но все и так знали, что находится под этой густой чёрной дымкой.

— Ну, что, господа, готовы к службе?

Офицеры, довольно засмеявшись, ответили, что готовы и не подведут. А что они ещё могли сказать, когда спрашивает непосредственный начальник?

— Позвольте спросить? — произнёс тот, что был помоложе, и, кажется, ехал за Стену первый раз.