Избранное - Кира Алиевна Измайлова

Пес заскулил и лизнул ее лицо. Глаза, правда, не открыл.

Майя осторожно цедила воду ему за щеку. Джинто вроде бы глотал, только поди пойми: вода это выливается у собаки из пасти или просто слюна пошла?

– Никто ночью не поедет за ветеринаром, – сказала Майя, подняла пса на руки (он был не таким уж и тяжелым) и положила на край кровати. – Люди здесь твердые, как камень, но и хрупкие. То ли дело мы – гибкие и изменчивые… Спи, Джинто. Если сегодня ты уйдешь навсегда, то знай – я была с тобой. Ты не остался один. Я попрошу сжечь твое тело, чтобы тебе не пришлось лежать в холодной сырой яме, нет. Ты станешь огнем, рыжим, золотым, как твоя шерсть, улетишь прочь, взглянешь вниз и удивишься… Спи, Джинто… спи мирно.

Она погладила пса по голове, по мягким шелковистым ушам…

Мне было дурно, меня тошнило, но все это прошло, едва я только увидел, где и в каком виде нахожусь. Слава всему сущему, я был одет, но… но… я доподлинно помню, что не ложился вчера в одну постель с мисс Тагор, и уж точно она не гладила меня по голове и не прижимала к груди… Смутные воспоминания забрезжили в моей больной голове. Неужели?..

О черт, о чем я думаю! Быстро, пока она не…

– Мистер Нолан?! – услышал я, и рядом полыхнули яростью светлые глаза. – Да как вы посмели!

Я никак не посмел, меня вообще не спрашивали, когда тащили в постель, поэтому я решил ответить симметрично, извернулся и крепко поцеловал Майю. Если уж меня станут бить по морде, так хоть за дело…

Через пару минут я понял, что, кажется, увлекся. Еще чуть погодя – что мисс Тагор как-то… не возражает, в общем. Хотя по роже мне даст, это читалось у нее во взгляде.

– Подите прочь, негодяй! – выдала она, сумев глотнуть воздуха.

– Сами меня притащили сюда, сами и выносите, – ответил я. Видимо, я извращенец, мне хотелось добраться до ножки с браслетом, он отпечатался у меня в памяти.

– Как вы очутились у меня в постели? – грозно вопросила Майя. – И где бедный Джинто? Вы что, выгнали больную собаку на улицу?

– Нет, – мрачно ответил я. Сейчас начнется… Лишь бы от дела не отстранили, а то к таким, как я, отношение двоякое. – А, да что кота за хвост тянуть… Это я – Джинто.

– Вы?! – девушка замерла, и я понял, что сейчас все-таки огребу чем-нибудь тяжелым. Например, подушкой: в ней уголь можно добывать в промышленных масштабах, а весит она, как пара вагонеток. – Мистер Нолан… Да что вы разлеглись, живо идите к себе! Раз вас накормили какой-то дрянью, значит, хотели вывести из строя и найти у вас что-то… список, верно?

Я в который раз поразился ее самообладанию. Обнаружить у себя в постели вместо умирающего пса вполне дееспособного мужчину и тут же отправить его на дело… На это не всякий способен! Я бы не смог.

– Список я здесь не храню, – ответил я. – Большую часть перечисленного я помню и так, а чтобы уточнить детали, придется ехать к моему патрону. Однако меня могли и насмерть отравить!

Майя машинально почесала меня за ухом. Я так же машинально подставил второе ухо. Жаль, в человеческом облике я великоват, и она не может посадить меня на колени. А вот наоборот…

– Что вы себе позволяете, сэр? – поразилась девушка.

– Простите, ничего не могу с собой поделать, – покаянно ответил я.

От Майи пахло чем-то сладковато-терпким, запах напоминал одновременно разогретое на солнце дерево и тропические фрукты, но точнее я аромат описать не мог. В человеческом облике я воспринимаю запахи совсем не так, как в собачьем. В собачьем я обонял совсем другое…

– Да перестаньте вы меня обнюхивать! – Майя попыталась вырваться, но я был намного сильнее, и хоть старался держать ее поаккуратнее, выпускать все равно не собирался. – Вы намерены пойти узнать, что происходит, или нет?

– Нет, – честно сказал я. – Если меня хотели ограбить, так давно это сделали, время-то уже к девяти. А списка, повторяюсь, тут нет… Вот за завтраком и посмотрим, кто будет вести себя необычно!

– Ну хорошо, – согласилась она и перестала вырываться. – Гм… Мистер Нолан, а вы не желаете выйти и дать мне одеться?

– А вдруг кто-нибудь заметит? Это же неприлично!

– Ну так сделайтесь снова соба… – Майя посмотрела мне в глаза. – Ах вы негодяй…

– Я не подсматривал, честное слово, – поспешил я заверить и прижал ее к себе покрепче, потому что в пределах досягаемости мисс Тагор были кувшин, кочерга и косметичка. – Я закрывал глаза. Лапами. Я только ногу видел, с браслетом, когда она из-под одеяла высунулась. Очень красиво, да-с… А зачем на нем колокольчики?

– Считается, что это отпугивает злых духов, – сердито ответила она. – Мистер Нолан, да прекратите же меня душить! Идите побрейтесь, что ли. Или вы намерены спуститься к столу в таком помятом виде?

– Я боюсь вас отпускать, – честно сказал я.

– Почему?!

– У вас рука тяжелая, – пояснил я. – Опасаюсь пострадать, причем вполне заслуженно… нет, отчасти заслуженно. Это вы меня к себе положили.

– Да? А в прошлые разы вы сами запрыгивали!

– Но я не превращался в человека, – резонно заметил я. – И на вашу добродетель не покушался. И сейчас не покушаюсь.

– Неужели? А чем вы тогда заняты? – Майя сощурила голубые глаза.

– Самообороной, – подумав, нашелся я. – Не хочу получить по физиономии, как бедолага Джон.

– Подумаешь, – буркнула девушка. – Переживет. Сам виноват.

– Согласен.

Мы помолчали. Ситуация была абсурдной, неприличной, но приятной до крайности. Во всяком случае, с моей точки зрения.

– Ну хорошо, – сказала наконец Майя. – Я не стану вас бить…

– Подручными предметами тоже, – вставил я.

– Вообще не стану бить, – повторила она. – Но только если вы правдиво ответите на мой вопрос.

– Какой же? – заинтересовался я.

– Вы говорили, что хорошо помните приложенный к завещанию список. А скажите, сэр, это просто перечисление предметов, или же там есть хотя бы намек на то, где может оказаться искомое?

– Вы опять о кошке? – понял я. – Нет, намеков нет. Написано, к примеру, ваза династии Мин, такой-то высоты, изображены павлины в императорском саду. А таких ваз тут десятка полтора, и большая часть их – поддельные, как мы уже убедились. То же самое с картинами, драгоценностями…

– Эту кошку подделать нельзя, – печально произнесла Майя. – Коричневая кошка с голубыми глазами. Она одна такая на