Загадочная натура - Илья Арнольдович Ильф

— Как на теплоходе? — удивился человек с мохнатой грудью.

— Очень просто. Из Батума в Одессу, из Одессы в Батум. Туда и обратно — пять дней. Я шесть круговых рейсов сделал, тридцать дней провёл на теплоходе. Прекрасный комбинированный отдых.

Что бы ни говорили, а водный транспорт у нас на высоте. Чудная каюта, собственная ванна, встаёшь утром и действуешь, смотря по погоде. Если качает, начинаешь прямо с коньяка. А если не качает, принимаешься за большую флотскую яичницу из восьми яиц с ветчиной… Морской воздух вызывает сумасшедший аппетит. Это очень полезно для здоровья. Всё-таки я немножко перехватил, пришлось поехать в Ессентуки, к артистам, сбавить три— четыре кило. Если будете в Ессентуках, обязательно устраивайтесь в доме отдыха артистов, там в шестом корпусе хорошенькая няня. Проситесь прямо в шестой корпус.

Первый отдыхающий ничего уже не говорил, ни о чём не спрашивал. А второй с жаром продолжал:

— Весёлые люди — эти артисты! Театр у нас, действительно, лучший в мире. Встаёшь утром — анекдоты, истории, сценки. Совершенно неистощимые люди, нахохочешься! Потом идёшь обедать. Курятину дают, гусятину, индюшатину, что хочешь. Я сам не артист, но и то с ними разные сценки разыгрывал. Только на бильярде с ними на интерес не беритесь. Артисты здорово играют в пирамидку. Свой шар у них всегда на коротком борту, как ниточкой привязан. Но никогда не приезжайте в Ессентуки зимой. Скучно и паршиво. Зимой надо ехать в Карелию. Там, возле Петрозаводска, такой санаторий, просто сил нет! Встаёшь утром — лыжи, коньки, холодная телятина с горчицей. Прямо скажу, производительные силы окраин растут с каждым днём. Встаёшь утром… хотя, кажется, я вам уже говорил, что там дают на завтрак. А самое лучшее — езжайте в совхоз. Я вот кончу здесь курс отдыха и сейчас же со своей семьёй поеду в свиносовхоз отдыхать. Там у меня директор — приятель. Встаёшь в свиносовхозе утром — и сразу тебе парного молочка из-под коровки, яичек из-под курочки, окорочок. Тут же дети, жена, бабушка. Утомляет, конечно, такое, как бы сказать, вечное скитанье. Но, с другой стороны, умственно обогащаешься, начинаешь видеть горизонты. Не правда?

Появилась дежурная сестра и, подав собеседникам по термометру, вышла.

Передовой человек с отвращением сунул термометр подмышку и, наморщившись, спросил:

— Скажите, голубчик… Я, конечно, знаю, но вот нашло какое-то затмение… Чей это дом отдыха?

— Этот?

— Ну, да. Этот, в котором мы сейчас находимся.

— Это дом отдыха работников связи.

— Ах, совершенно верно! Работников связи! Неплохой дом. Да, да, связь налаживается. Ну, спите спокойно. Надо набираться сил. Ведь сегодня ещё обедать, а в пять часов чай, а в семь — ужин! Всё-таки тяжёлая жизнь!

1934 г.

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА

В КУРИТЕЛЬНОЙ комнате Художественного театра во время антракта встретились два человека. Сначала они издали посматривали один на другого, что-то соображая, потом один из них описал большую циркуляцию, чтобы посмотреть на второго сбоку, и, наконец, оба они бросились друг к другу, издавая беспорядочные восклицания, из которых самым оригинальным было: «Сколько лет, сколько зим!»

Минуты три ушло на обсуждение вопроса о том, какое количество воды утекло за пятнадцать лет, и на всякие там: «Да, брат», «Такие-то дела, брат», «А ты, брат, постарел», «Да и ты, брат…»

Затем завязался разговор:

— Ты, значит, по военной линии пошёл?

— Да, я уж давно.

— В центре?

— Нет, только сегодня с Дальнего Востока.

— Ну, как там японцы? Хотят воевать?

— Есть у них такая установочка.

— Так, так! Что-то знаков у тебя на петлицах маловато. Эти как называются?

— Шпалы.

— Три шпалы! Ага! А ромбов нет?

— Ромбов нет.

— Какой же это чин — три шпалы?

— Командир полка.

— Не густо, старик.

— Почему не густо? Командовать полком в Красной Армии — почётное дело. Полк — это крупное подразделение. Сколько учиться пришлось! Помнишь, мы с тобой даже арифметики не знали! Я все эти пятнадцать лет учился. После военной школы командовал взводом, потом ротой. Командиром батальона пошёл в школу «Выстрел». Теперь командую полком. Очень сложно. В прошлом году был ещё на курсах моторизации и механизации. И сейчас учусь.

— А ромбов всё-таки нет?

— Ромбов нет. Ну, а ты по какой линии, Костя?

— Я, Лёня, по другой линии.

— Но всё-таки?

— Я, Лёня, ответственный работник.

— Вот как! По какой же линии?

— Ответственный работник.

_ Ну, вот я и спрашиваю — по какой линии?

— Да я тебе и отвечаю — ответственный работник.

— Работник чего?

— Что «чего»?

— Ну, спрашиваю, какая у тебя специальность?

— При чём тут специальность! Честное слово, как с глухонемым разговариваешь! Я, голубчик, глава целого учреждения. Если по-военному считать, то это ромба два — три, не меньше.

— А какого учреждения?

— Директор строительного треста.

— Это здорово. Ты что, архитектор теперь? Учился в Академии искусств?

— Учился? Это когда же? А работать кто будет? У меня нет времени «Правду» почитать, не то что учиться. Очень хорошо, конечно, учиться. Только если бы все стали учиться, кто бы дело делал? Ну, идём в зал, мы тут последние остались.

Разговор возобновился в следующем антракте.

— Значит, ты учился, учился, а ромбов всё-таки нет?

— Ромбов нет. Но вот скажи мне, Костя, следующее: раз ты не архитектор, то у тебя, вероятно, практический опыт большой?

— Огромный опыт.

— И, скажем, если тебе приносят чертёж какого-нибудь здания, ты его свободно читаешь, конечно? Можешь проверить расчёты и так далее?

— Зачем? У меня для этого есть архитектора. Что ж, я их даром в штате буду держать? Если я по целым дням буду в чертежах копаться, то кто будет дело делать?

— Значит, ты на себя взял финансовую сторону?

— Какая финансовая сторона? Чего вдруг я буду загружать себя всякой мелочью? На это есть экономисты, бухгалтерия. Там, брат, калькулируют день и ночь. Я даже одного профессора держу.

— А вдруг тебе твои калькуляторы подсунут какую-нибудь чепуху?

— Кто мне подсунет?

— Возьмут и подсунут! Ты же не специалист».

— А чутьё?

— Какое чутьё?

— Что ты дурачком