Околотеатральные были - Борис Михайлович Поюровский

Но через два года и без андерсеновского мальчика стало ясно: король голый. И тогда пришлось освободить главного режиссера, естественно, по собственному желанию.

Но не думайте, пожалуйста, что с этого дня наступила новая эра в жизни театра. Ведь за два года коллектив разделился на несколько враждующих групп: «за» и «против» нового руководителя, «за» и «против» директора, «за» и «против» председателя месткома.

Причем деление это происходило не на принципиальной, творческой основе, когда все талантливые люди собираются вместе под одним знаменем, а бездарные — под другим. Ничего подобного. Просто кто-то кому-то что-то сказал, пообещал — не выполнил, дал роль, не дал роль и т. д. и т. п.

Из-за распределения премий, правда, неприятности прекратились: театр перестал выполнять план. Так появились первые признаки болезни у этого внешне пока еще здорового коллектива…

Теперь все сходились на том, что «нет пророка в своем отечестве». Надо искать человека со стороны. И его нашли. Но не успел он поставить свой первый спектакль «Ромео и Джульетта», как отчаянно влюбился в молодую героиню и, конечно, вынужден был вместе с ней покинуть театр и город.

Воистину «нет повести печальнее на свете»…

«Да и не потерпим мы ловеласов», — решили ветераны.

Вместо него срочно пригласили вполне зрелого мужа в надежде, что он уж если театр и не поднимет, то, во всяком случае, ни в кого не влюбится. И надо сказать, что надежды эти оправдались.

Правда, освободиться от столь опытного художника оказалось делом нелегким. Ведь он не пил, не курил, вел себя хорошо. Ну, а что спектакли ставил средние, так мало ли кто ставит плохие спектакли? Разве всех выгоняют? Да и не могут все быть талантливыми, ни к чему это. так и гениев недолго обесценить…

И все же через 5 лет, добившись разных благ, пережив трех директоров и потеряв какой бы то ни было интерес к театру, наш главный режиссер самостоятельно решил сосредоточить свои силы на воспитании режиссерской смены.

К этому времени у труппы была уже такая репутация, что не всякий режиссер мог рискнуть взять на себя руководство театром.

Рассказывали, что здесь у некоторых артистов начали проявляться атавистические признаки режиссероедства. Несколько лет театр вовсе работал без главного режиссера под руководством режиссерской коллегии, в которую как раз и вошли самые главные режиссероеды.

Сперва им казалось, что теперь-то и настал золотой век. Но, так как в глубине души они не выносили друг друга, их тройственный союз постепенно стал ослабевать.

Первым это почувствовал заведующий литературной частью, когда узнал, что отныне все члены коллегии желают получать пьесу в один и тот же час и только в первом экземпляре. Пришлось рассыльным сверять часы по радио и ровно в двенадцать одновременно звонить в три двери.

В театр члены коллегии приходили крайне редко, в репертуаре были заняты мало, о делах могли судить по донесениям особо доверенных и лично преданных им артистов, занятых обычно в ролях слуг и лакеев, но не теряющих надежду когда-нибудь добраться и до Гамлета…

В конце концов народ, который, как известно, долго безмолвствовал, вдруг зароптал. А тут еще пожар случился, и решено было сменить все руководство: от начальника пожарной охраны до главного режиссера. А так как главного режиссера и вовсе не было, пришла кому-то в голову идея: а не по этой ли причине и возник пожар?

Постановили: срочно коллегию упразднить.

Так появился новый главный режиссер. Молодой, энергичный, окончивший актерский факультет. Правда, актер из него не вышел. Но он хорошо работал в месткоме, и дирекция театра, где он служил прежде, доверила ему поставить новогоднее представление И тут же командировала в Москву, на Высшие режиссерские курсы…

В ту пору на эти курсы принимали людей не только без высшего режиссерского образования, но даже и без высшего актерского. Стоило им поставить один-два спектакля.

Можете ли вы себе представить, чтобы в Институт усовершенствования врачей командировали самую опытную и добросовестную няню или фельдшера? Даже если им однажды и довелось кого-то удачно прооперировать?

Но театр не медицина, здесь свой устав. Именно поэтому врач сохраняет за собой рабочее место в период усовершенствования. А режиссер, как правило, летит вить новое гнездо. Да и никто не стал бы так легко командировать на Высшие режиссерские курсы, если бы думал, что потом ему же придется уступать свое место. А так — пусть у других голова болит! Чтобы не быть голословным, расскажу все по порядку…

Итак, председатель культкомиссии профкома подготовил для показа художественному совету свою первую серьезную самостоятельную режиссерскую работу.

В качестве автора новогоднего сценария он привлек жену директора театра. Музыку к спектаклю сочинил сын дебютанта. Танцы поставила бывшая балерина — ныне инспектор труппы. В главных ролях оказались заняты артисты вспомогательного состава и пенсионеры — на разовых.

Таким образом, спектакль был сделан исключительно за счет мобилизации внутренних резервов.

— Сегодня мы обсуждаем не просто новую работу. Сегодня мы решаем вопрос — быть или не быть премии, — многозначительно-угрожающе начал заседание художественного совета директор театра.

— Станиславский говорил: для детей надо играть так же, как для взрослых, только еще лучше. — дополнил выступление директора главный режиссер. Он всегда ссылался на авторитет Константина Сергеевича, будто все это слышал от него лично. — И поэтому я призываю членов художественного совета высказаться сейчас по существу: коротко, принципиально, доброжелательно и нелицеприятно.

Хочу начать с самокритики. Да простят мне товарищи, всем нам сегодня был преподан наглядный, поучительный урок. Кто бы мог подумать, что наш дорогой дебютант — настоящий режиссерский самородок! Теперь все видят, какой он молодец, но куда мы смотрели прежде, когда доверяли ему исключительно роли без слов?! Спасибо, дружище, ты заслужил благодарность, и я охотно даю тебе рекомендацию на Высшие режиссерские курсы. Иди и учись: ученье — свет, неученье — тьма. (Последнее главный режиссер знал особенно хорошо по собственному опыту, так как сам никогда нигде не учился.)

Чтобы спектакль получился на пять с плюсом, позволю одно небольшое замечание. Я бы поменял местами исполнительниц ролей Снегурочки и Бабы Яги. Сейчас получается, что Баба Яга много моложе Снегурочки и привлекательнее. Боюсь, что это внесет путаницу и дети нас не поймут. А так — еще раз поздравляю и благодарю!

Почти все члены художественного совета поддержали мнение директора и главного режиссера. Кроме одного ведущего актера, который, как всегда, влил свою персональную ложку дегтя в общую бочку меда и сказал все, что думал о спектакле. Но к его