Мост Невинных - Александра Торн

— Убийца детей!

Ги вздрогнул; один крик мигом всколыхнул всех, и люди угрожающе двинулись к нему со всех сторон.

— Много тебе платят за охоту на нас?!

— Жильбер за правду!

— Жрешь за деньги Амалы, да?!

— Пока мы гроши считаем!

— По улицам не ходишь?! Смотри, как люди живут, ублюдок!

— Амальский подсос!

— Вы посмотрите на эту сытую рожу!

— Убил сына Жильбера и доволен!

Ги на миг прикрыл глаза.

— Что, стыдно слушать?!

Чьи-то руки схватили его коня за узду.

— Назад! — рявкнул Солерн, попытался выхватить шпагу, но кто-то сцапал его за локоть и потащил с коня на землю. Дознаватель ударил коня шпорами, и тот встал на дыбы, на миг отбросив людей. Ги выдернул клинок из ножен, но сбоку свистнуло, и по руке пришелся удар длинного хлыста. Он вскрикнул от боли.

— Стащите урода наземь! Покажем ему…

Вдруг наступила тишина. Горожане умолки и расступились, расчистив дорогу к дому Николетти. Старый мастер стоял на крыльце и пристально смотрел на соседей. Давящий ореол вокруг него расширился, и они попятились к своим домам.

— Добро пожаловать, — негромко сказал Николетти. Ги намек понял и поспешил к безопасному укрытию, съежившись от леденящего ощущения, которое распространялось вокруг мастера, как чернила вокруг каракатицы.

— Вы смелый человек, — заметил Николетти, закрыв за дознавателем дверь. Старый ренолец был одет в кюлоты и белую рубашку — видимо, выскочил на улицу, едва сбросив домашний халат. Ги удивленно огляделся — ему всегда казалось, что дом мастера должен быть мрачной обителью тлена, отчаяния и тоски, но внутри все оказалось уютно и как-то… совершенно обыденно. Никакой разницы с домом обычного зажиточного байольца.

— Прошу, — Николетти распахнул двери гостиной. Там пылал камин, на столике рядом с креслом дымилась чашка кофе и тарелка с булочками. Пахло кофейными зернами, корицей, яблочным вареньем и свежей сдобой. Старик любезно перестал распространять ореол подавления и даже лично налил гостю кофе.

— Садитесь, угощайтесь булочками.

Ги осторожно сел, в глубине души опасаясь, что кресло сейчас его схватит. Николетти устроился напротив, положил ноги на скамеечку у камина и спросил:

— Что вас привело ко мне так внезапно?

— Дело короны, — машинально ответил Солерн и пригубил кофе. Напиток был такой крепкий, что у дознавателя чуть глаза в чашку не выпали.

— Почему горожане решили, что вы убили сына Луи Жильбера?

— Не знаю, щенок еще утром был жив и даже здоров. Но я к вам по другому вопросу. Вы сказали, что над мальчишкой поработали. Это надо понимать так, что какой-то мастер окружил его защитой от других мастеров?

— Верно, — проурчал Николетти и, прижмурившись от удовольствия, припал к чашке с кофе. Солерн осторожно поставил свою на стол. Всего один глоток этой адской жидкости на пути к желудку выжег за собой все живое.

— Значит, у мятежников есть свой мастер, и нам нужно его найти.

Старик взглянул на дознавателя поверх чашки и ехидно поинтересовался:

— Как вы собрались это сделать?

— С вашей помощью.

— Сколько?

Солерн замялся.

— Финансовый вопрос мы еще не рассматривали…

— Вот как рассмотрите — тогда и приходите.

— Но я интересуюсь вашим принципиальным согласием, — выкрутился дознаватель, проклиная себя за тупость из-за недосыпа. Мастер пристально уставился на Солерна; по спине Ги дернуло холодом, и он процедил:

— Вы можете держать себя в руках?

— В моем доме? — незримые щупальца втянулись… куда они там втягиваются, и старик спросил: — Но вы понимаете, что если начнете охоту на мастера, то вам тоже потребуется защита?

Солерн промолчал. Это он как-то упустил. Но как защититься от человека, который может заставить вас сделать все, что угодно?

— Мне по силам вас защитить, при чем гораздо лучше, чем это было проделано с юным Жильбером. Однако любой мастер, неважно, принуждения или нет, сразу это почувствует. Вы не сумеете приблизиться к нему незаметно.

— Прежде чем приблизиться, нужно его найти, — буркнул Ги. — У вас есть слуга? Я напишу главе Секрета Короля, чтобы запросить средства.

— Нет, — безмятежно отозвался Николетти, — но не беспокойтесь об этом. Я могу отправить с вашей запиской кого угодно.

"В самом деле, о чем я спрашиваю?" — Солерн присел к столу и украдкой огляделся. Он никогда не был в доме мастера за все три года. Хотя кто добровольно полезет в его логово? Наверняка все слуги тут приходящие… если Николетти вообще нанимает слуг, а не приказывает любому из соседей.

— Я предпочитаю жить один, — сказал старик. — Если постоянно сдерживать ореол подчинения, то начинаются страшные мигрени.

Ги даже в голову не приходило спрашивать его о чем-то подобном. Как и большинство людей, Солерн предпочитал не интересоваться делами мастеров и держался от них подальше. Иногда, конечно, Ги задавался вопросом, кто ими управляет, почему они не захватили весь мир и есть ли у них вообще какие-то правила. Но никто никогда на памяти Солерна не задавал таких вопросов вслух — не лезь в дела мастеров и, быть может, уцелеешь.

"А может и нет", — Солерн прислушался к неясному гомону за окном. Байольцы вновь стекались на улицы и площади, и гвардейские полки уже их не пугали. А что будет, когда Жильберов вздернут вместе с сообщниками?

— Не бойтесь, — сказал Николетти, насмешливо щуря ярко-голубые глаза, — здесь вы в безопасности. Пока.

— Я не боюсь.

— Вот и зря.

Мастер ловко выдернул из рук Солерна записку, без зазрения совести прочел и, хмыкнув "Вы невысоко меня цените", вышел из гостиной. Ги, хоть и удивился тому, как спокойно Николетти оставил его одного, подошел к окну и слегка раздвинул шторы.

Опять мелко сыпал снег, как обычно в декабре, однако байольцы не торопились расходиться по домам. Ги потер руку. Хлыст задел ее вскользь, но еще несколько месяцев назад никто бы и подумать не посмел о том, что можно