Дело на пару тысяч евро - Мария Червинова

— Простите, а кем работает ваш друг?

— Директором тюрьмы.

Бригелла чуть не зашёлся в истерическом смехе, но вовремя сумел взять себя в руки. Кажется, он имеет дело с настоящим сумасшедшим и, к тому же, с несколькими заключенными. Стало предельно ясно, отчего никто здесь не боялся правосудия.

— Я сказал, — как ни в чём не бывало продолжил Антонио, — что возьму заключенных, сроки которых подходили к концу, под свою ответственность и попробую найти им новое место в жизни. Мой дорогой друг согласился. Я тщательно выбирал каждого человека, вёл серьёзную беседу и смотрел, готов ли кто-то принять мою идею. К сожалению, не все поняли её, но некоторые оказались достаточно развитыми для новой жизни…

Антонио неожиданно прервал один из сектантов:

— Всё готово.

— Так скоро? — немного скучающе спросил Антонио.

«Так быстро?!» — отчаянно пронеслось в голове Бригеллы.

Итак, двадцать минут превратились в пять. Сектанты вокруг активизировались, стали перешёптываться между собой и намного чаще кидать взгляды на парня, привязанного к стулу и всё ещё одетого в белое платье.

Живот Бригеллы скрутило, и на секунду ему показалось, что всё содержимое желудка вот-вот выйдет наружу. Кое-как удалось сдержать рвотный порыв, он сглотнул солёную жидкую слюну, опустил глаза. Голова опустела. У Бригеллы совсем не оставалось времени: то, на которое он рассчитывал, закончилось поразительно быстро.

Имеет ли смысл ждать спасения? Не поймают ли его, если он в ту короткую секунду, когда его развяжут, но ещё не передадут в крепкую хватку сектантов, успеет вырваться и выбежать из комнаты?

В момент, когда верёвка на руках стала понемногу ослабевать, Бригелле в голову пришла последняя идея. Он пошёл ва-банк

— Простите. А могу ли я принять вашу веру?

Антонио, до того стоявший к Бригелле спиной и готовивший нож, обернулся. Клинок ярко блеснул в свете лампочки.

— Что ты сказал?

— Могу ли я принять вашу веру?

Сектанты вокруг замерли. Антонио нахмурился, задумчиво наклонил голову. Через пару секунд его лицо просветлело, будто он решил трудную головоломку.

— Если ты хочешь этим спасти себе жизнь, то вряд ли. Тебе в любом случае уготована роль жертвы.

Бригелла закатил глаза, пытаясь замаскировать этим страх. Через последние силы он усмирил в себе яркие эмоции и решительно посмотрел в глаза Антонио.

— Я готов. Для меня будет честью стать жертвой для Бога, чьи идеи я целиком разделяю.

Антонио вновь крепко задумался, отложил клинок и сделал пару шагов в сторону Бригеллы.

— Подробнее.

— Когда вы начали говорить про вашу веру, я удивился: так сильно она совпадала с моими взглядами на мир. У меня впервые создалось ощущение, что я жил в обмане. Вы будто раскрыли мне глаза, — будь руки Бригелла развязаны, он бы непременно стал жестикулировать, чтобы придать словам вес. — Я не прошу пощады. Но, если возможно, я бы хотел принять вашу веру перед смертью.

Где-то над ухом послышался смешок. Антонио услышал его, знаком показал всем замолчать, но говорить не спешил. Бригелла продолжал упорно смотреть только на него, надеясь, что смог придать взгляду решительность, восторг и надежду, которых на самом деле совсем не испытывал.

Антонио потёр щетину и медленно кивнул.

— Да… Слово умирающих — закон. Я думаю, мы могли бы принять тебя в наши ряды.

Бригелла изобразил радость на лице, хотя до искреннего восторга ему было очень далеко. Молчание всех сектантов настораживало. Неужели они правда согласятся с Антонио, проведут сперва ритуал посвящения, потом — жертвоприношения, и Бригелла умрёт не только в страданиях, но и в чужой вере? Быть не может. На это он точно не рассчитывал.

Вдруг над ухом вновь раздался смешок и следом:

— Вы, должно быть, шутите?

— С чего бы? — внимание Антонио перешло на говорящего.

— Да он же нас дурит!

— Откуда такие выводы?

— Да вы посмотрите на него! Он переоделся женщиной, чтобы развести богатого человека на деньги! У этого придурка ничего в голове, кроме мыслей о наживе и спасении себя, нет!

А вот это было обидно. Бригелла надул губы. Он бы с удовольствием посмотрел на человека, который так энергично обвинял его в желании выжить, если бы тот сам оказался на пороге смерти.

Тем не менее, нужный эффект был достигнут: у сектантов случился раздор.

— Как ты смеешь так говорить?! — вскрикнул Антонио. — Мы должны учесть его право на то, в какой вере принять смерть!

Один из сектантов, уже не тот, что стоял рядом с Бригеллой, ответил:

— Вы правда верите ему?! Он просто хочет, чтобы мы все поссорились, чтобы сбежать!

А вот этот был слишком умным. Если Антонио решит к нему прислушаться, то тогда Бригелле точно не выжить. Однако все в комнате, кроме пленного, кажется, недооценивали, насколько тупым бараном был Антонио, так как тот продолжил гнуть свою линию:

— Человек всегда хочет жить! Но это не значит, что ради большой цели он не сможет принять смерть! Я вижу в нём искреннюю веру в нашего Бога!

«Да, надо было идти в актёры» — подумал Бригелла и закивал, как бы подтверждая всё то, что говорил Антонио. Говорить ничего он, тем не менее, не стал, чтобы не дай бог не сбить сектантов с нужной темы.

Третий мужчина, до того сидевший на коленях и заканчивающий пентаграмму, вскочил и обвинительно указал пальцем на Антонио.

— Вы идиот?! — на большее у него, кажется, не хватило словарного запаса.

Началась громкая ссора, в которой все орали, жестикулировали и едва не начинали массовую драку. Многие сплотились против Антонио, но нашлись и те, кто встал на его сторону, благодаря чему конфликт с каждой секундой набирал обороты. Внимание с пленного ушло, и он не повременил этим воспользоваться.

Настолько тихо, насколько возможно, Бригелла стал выпутывать руки из немного расслабленных узлов, не сводя взгляда с сектантов. Когда верёвка упала, он успел наклониться, чтобы освободить ноги, и неожиданно кто-то сзади схватил его за плечо. Внутри Бригеллы всё похолодело.

— Минуту внимания! — прокричал сектант, стоявший за спиной. Его крик в общем гаме растворился, и ему пришлось прокричать эту фразу ещё несколько раз. — Смотрите! Те, кто верил в него! Он воспользовался нашей отвлечённостью и попытался сбежать! Что ты скажешь на это, Антонио?

Кажется, после конфликта каждому понадобилось время, чтобы прийти в себя. Растрепанный Антонио как-то несчастно