Тринадцатый VII - Виктор Молотов

— Понятно, а ты там каким боком?

— Ну, должен же кто-то подгонять твоих призраков! Ты не представляешь, какими ленивыми люди становятся после смерти.

— Представляю, — усмехнулся я. — Думаю, если ты оставишь их на один вечер, ничего особо не изменится.

— Если я их оставлю, они вообще не приступят к тренировке.

— Я могу проследить, — из открытой двери холодильника раздался голос Маши.

И как я её сразу не заметил? Тихо спряталась среди продуктов…

— Отлично! Значит, сегодня вечером Маша тебя заменит, — улыбнулся я Лесси и протянул ей стопку писем с образцом. — Только пиши красивым почерком, когда будешь отвечать.

— Так вот, в чём дело! Сказал бы сразу, — хмыкнула Лесси. — Тебе бы секретаря уже не помешает завести.

— Пока что ты его заместитель.

Из холодильника послышалось громкое чавканье, и мы направились туда. Не могла же графиня так громко есть…

Но увидев, как Маша пытается отобрать у Булочки палку колбасы, мы лишь рассмеялись.

— Отдай! Тебе нельзя сюда заходить! — нервно говорила графиня.

— Да оставь ты ей колбасу, нам же не жалко, — усмехнулась Лесси.

— Это пятая палка уже! Булочка научилась открывать холодильник! Весь день пытаюсь отвадить, но даже силой воли не выходит!

— Значит, плохо стараешься, — ответил я, вспоминая, чему нас учили дрессировщики.

К любому питомцу можно найти подход.

— Да тут получится, только если вы замок на холодильник поставите! — фыркнула Маша и, наконец, отпустила палку колбасы, которую гепард утилизировал за один укус.

— Как она забирается? Двери же закрыты, — поинтересовался я.

— Она научилась их открывать, — вздохнула Маша. — Булочка очень умная, когда дело касается еды.

— Что ж, пусть прожорливый гепард будет нашей самой большой проблемой, — сказала Лесси, печально смотря на стопку писем.

— Маш, что говорил делать дрессировщик, когда питомец слишком сильно проявляет свою волю? — серьёзно спросил я.

Какой бы величины ни была проблема — её надо решать. Так уж устроено моё мышление. Но тут Маша должна была разобраться сама. Булочка — её питомец, и никого другого слушать не станет.

— Он говорил, что воля хозяина всегда должна доминировать, — неохотно ответила Маша. — Но как мне подавлять её, когда она так смотрит?

Булочка жалобно смотрела на полку холодильника, где осталось ещё три палки варёной колбасы. Копчёную она уже всю съела.

— Маш, сегодня она без твоего ведома колбасу тырит, а завтра слуге ногу откусит? — я посмотрел в глаза девушки, призывая к ответственности.

— Ты прав. Прости.

Маша глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Не знаю, какие образы она отправила Булочке, но гепард не только отошла от холодильника, но и вернулась на улицу.

— Займись тренировками, пока есть время. Пусть гепард понимает, что вкусности положены только за послушание, — сказал я графине.

— Хорошо. Буду ей по кусочку колбасы давать за каждую выполненную команду, — ответила Маша, доставая из холодильника нарезку.

Пока я решал мелкие задачи, Лиза вовсю готовилась к ритуалу. В семь часов вечера Евгения перенесли в комнату Павла и положили в центре нарисованной на полу печати.

— Нам можно остаться и посмотреть? — спросила у Лизы Света.

— Да, но что бы ни случилось, не пересекайте границу печати. Это может стоить Евгению жизни, — предупредила княжна. — Ну и постарайтесь ноги не обжечь, когда вспыхнет.

— Я смогу потушить.

— Обычный огонь сможешь, но не этот. Но благо, что огнетушители его берут, а вот магия — нет.

— Ладно, — буркнула сестра и встала у стены.

Свете не нравилось, что Лиза сомневается в её способностях опытного стихийного мага. Но я был согласен с Шолоховой — огонь бывает разный. Вот не представляю, что может погасить пламя Зубастика, помимо его собственной воли.

В комнате собрались мама, я, Лиза, Света, Лесси и Маша. Ну и двое охранников с огнетушителями в руках. Остальным родственникам мы благоразумно решили не говорить о предстоящем ритуале. Иначе бы тут собрался весь дом…

Да и половина братьев уехали на каникулы ещё вчера. После первого нападения решили, что провести каникулы в каком-нибудь из домов нашей семьи, разбросанных по всей империи, будет гораздо безопаснее. Остались только несовершеннолетние сёстры, Евгений и Макс, который решил приударить за Машей. Но она пока в упор не замечала его намёков.

— Всё готово, — сказала Лиза, зажигая последнюю свечу.

Тринадцать штук горели на полу на границе с печатью. Лиза зашторила окно светонепроницаемыми шторами, и мы остались в полумраке.

Все молча наблюдали, а у меня и вовсе сложилось впечатление, что мы тут собрались призывать демона. Такая мрачная создавалась атмосфера.

— Помните, что бы ни случилось, не заходите за линию, — напомнила Лиза для всех, а затем присела рядом с печатью.

Получалось так, что голова брата лежала рядом с её коленями. Женю переодели, и сейчас он лежал в футболке и штанах, уже не смущая дам своим видом. Грудь его мерно вздымалась, как во время глубокого сна.

Я же внимательно наблюдал, как Лиза положила ладони на голову брата. Никогда не забывал, что она не от рождения видящая. В первую очередь княжна — потомственный маг-менталист. И мне ещё не доводилось видеть её родовую магию.

Комнату окутала тишина. Лиза прикрыла глаза, а её ладони загорелись тусклым фиолетовым огнём. Она анализировала, пыталась достучаться до обеих душ.

А затем княжна поднялась на ноги и начала плести. От её пальцев исходили тонкие фиолетовые нити. Сперва она нарисовала в воздухе круг, затем стала заполнять его символами. И только особо внимательный мог заметить, что это было зеркальное отражение нарисованной на полу печати.

Плетение зависло над братом. Выходило так, что печати окружили его с двух сторон. Лиза зажгла чёрные свечи и поставила их у головы Евгения. Тёмные клубы пара разлетелись по комнате, разнося странный запах… словно я на кладбище попал.

Верхняя печать загорелась, но огонь её линий был фиолетовым — под цвет магии Лизы. Она начала опускаться к брату, медленно прокручиваясь.

Искры магии заполнили всё помещение. Дыхание на миг остановилось, когда печать прошла через тело брата, и два символа соединились.

Пол вспыхнул, но только там, где были печати. Огонь заполнил магический круг, но не обжигал