Тетя для мажора - НеНастья

— Ладно… — Егор безразлично пожал плечами и пошёл прочь, громко хлопнув воротами напоследок.

Я села на ближайший стул. Осушив стакан с водой, постаралась прийти в себя. Ну что за ребёнок? Он же чуть мне глаз не выколол, причём специально! В голове звучала брошенная им фраза: “Если бы я хотел попасть, я бы попал, поверь”. От этой фразы мне опять стало жутковато.

В конце концов, немного успокоившись, я взяла своё молочко для тела, роман любимого Бальзака и пошла к морю. Около моря мне в скором времени стало хорошо и спокойно, да и море, на удивление, сегодня было совершенно спокойным и чистым. Тёплые лазурные волны ласкали мои ноги, золотой песок манил и окутывал. Как хорошо у моря, даже жизнь воспринимается по-другому! Правду говорят: “Стоит увидеть море лишь однажды, и ты будешь скучать по нему всю жизнь”. Нет, определённо, море — это моё место силы, где я черпаю вдохновение и энергию, где просто хорошо и приятно.

Я оглянулась по сторонам. Никого не было. Здесь практически никогда никого не было, соседи Ольги приезжали редко, и сейчас их нет. Значит, я одна. Замечательно.

Я сняла сарафан и легла на шезлонг в одних стрингах от купальника. Верх у меня отсутствовал, и я решила положить на грудь маленькие ракушки, которые едва прикрывали соски. Хочу ровный, шоколадный загар. Уверена, Ромочка это оценит.

Прикрыв глаза, я полностью отдалась ощущениям. Лёгкий ветерок равномерно распределял лучи солнца по моему телу. Морской прибой, убаюкивая, пел мне свои песни о русалках и морских девах. Наслаждаясь моментом, я с грустью вспомнила, что через несколько дней мы уже будем в своём большом промышленном Харькове, поэтому нужно получить максимум удовольствия от Чёрного моря и роскошной крымской природы. Мне было так хорошо, что в какой-то момент я начала проваливаться в сон. Шум моря и крики чаек становились всё дальше, и я, улыбаясь, окунулась в царство Морфея.

Не знаю, сколько длился мой полусон-полудрем, но проснулась я от злорадного смешка. Егор, этот сорванец, стоял прямо надо мной с телефоном в руках и снимал меня на камеру, зловеще хихикая. Ракушек на моей груди, естественно, уже и в помине не было, я лежала практически голая, если не учитывать эти две полоски ткани, которые назывались моими стрингами. Я прикрыла голую грудь руками и тут же вскочила за сарафаном, но не тут-то было.

— Не это ищешь? — Егор вытянул из-за спины руку, в которой был мой скомканный сарафанчик в горох. Побелев, я начала задыхаться от гнева. Никогда прежде я ещё не испытывала такой сильный гнев. Сейчас я действительно готова была прибить этого проклятого мальчишку в прямом смысле этого слова.

— Отдай немедленно! Ты слышишь?! Или я за себя не ручаюсь!

— Ха-ха! А ты забери! — с этими словами подлец помчался в сторону дома. Я тут же кинулась за ним что есть духу, одной рукой прикрывая грудь.

— Ты, мелочь пузатая! Я клянусь, я убью тебя! — я неслась за ним изо всех сил, но догнать мне его не удалось.

Когда я забежала во двор, Егор уже сидел на дереве, смеясь и размахивая передо мной сарафаном как красной тряпкой перед разъярённым быком. Я пыталась подпрыгнуть к нему, но это ещё больше забавляло засранца. В истерике я схватила и запустила в него тем, что попалось под руку. Это оказалась какая-то коробка с печеньем. Печенье разлетелось по двору в разные стороны. В какой-то момент мне показалось, что я с ума схожу от злости.

— Ты, гадёныш, немедленно верни мне сарафан, ты слышишь?! Ты перешёл уже все границы, ты об этом очень пожалеешь! — вопила я.

— Ой-ой, а что ты сделаешь, пожалуешься Ромочке?! А что ты ему скажешь? Скажешь, что светила своими сиськами при мне? — гад не унимался.

— Что?! — от досады и обиды я не могла больше сдерживать слёзы, ошарашено уставившись на Егора и не понимая, как девятилетний ребёнок может быть таким подлым и циничным.

— Да ты… Ты не ребёнок, ты вообще не человек! Ты исчадие ада, дьяволёнок в человеческом обличии. Я ненавижу тебя, грёбаный малолетка! Ты слышишь, ненавижу! — рыдая, я кинулась в дом, в нашу с Ромой временную спальню, и сразу же схватила телефон в диком желании позвонить и всё рассказать Роме.

Но тут же застыла. А что я ему расскажу? Что его малолетний племянник видел меня голой? Да ещё и фотографировал, и чёрт его знает, кому он захочет это показать. О Господи, какой стыд, какой позор! Ужас, меня, взрослую девушку, будущего педагога и историка, опустил какой-то мальчишка.

Захлебываясь в слезах, я открыла шкаф и хаотично начала запихивать вещи в чемодан. Нет, я уеду! Я хочу уехать, я не могу здесь больше находиться! Это не может больше продолжаться!

Тут раздался сигнал моего мобильного, и на экране высветилось: "Любимый". Видимо, я всё-таки успела кинуть ему один гудок перед тем, как отключиться.

— Солнышко, привет! Ты звонила? Что-то случилось?

Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Ром, зай, нам нужно уехать срочно, сегодня же!

— Не понял, а что случилось? Опять Егор? — голос на той стороне трубки становился раздражённым

— Нет-нет, он здесь ни при чем, — лепетала я. — Звонила мама… Э-эм… Отчиму плохо, скорая забрала, мама плачет, просит приехать! — на ходу сочиняла легенду.

— Блин, ну ладно… Какой же теперь отдых, когда такое… Я сейчас приеду, ты только не волнуйся!

Когда Ромина машина подъехала к дому, я уже неслась с чемоданом на выход. На глаза я натянула солнцезащитные очки, чтобы никто не видел моих глаз, ведь все прошедшие полчаса, что собирала вещи, я плакала навзрыд.

— Поехали, Рома, пожалуйста! — взмолилась я, обнимая любимого.

— Карина, ну что ты? Ну, куда же вы летите, Рома! Давайте хотя бы пообедаем, а ближе к вечеру поедете! — Ольга выскочила из машины и направилась ко мне.

— Оль, спасибо большое, но нам правда нужно ехать, дома проблемы. Спасибо вам за всё! Спасибо за гостеприимство! — я чмокнула ее в щеку и поспешила к машине.

— Приезжайте на следующий год, обязательно приезжайте! С Богом! — вскрикнула Ольга нам вслед на прощание.

Когда Рома сел за руль, и машина тронулась с места, я облегчённо вздохнула. Домой.

С этого момента мы не виделись с родственниками десять лет. В 2014 году Крым присоединили к РФ, обстановка между Россией и Украиной накалилась, и