Воины Новороссии. Подвиги народных героев - Михаил Иванович Федоров

Захарченко по-дружески положил руку на плечо Аркадия:

— Преображенские полки и отличались тем, что гвардейцы были большими и неприятеля через себя перебрасывали, — махнул руками, как будто в них были вилы.

Он все курил…

И понятно. К тому приучила напряженная, полная каждодневных испытаний борьба во имя освобождения Донбасса.

4. Продолжение разговора с Минаковым

Когда я досмотрел видео, то снова позвонил Аркадию Минакову, поблагодарил его за возможность вживую пообщаться с Александром Владимировичем и спросил:

— Захарченко просил вас рассказывать студентам, молодежи о том, как бились за аэропорт. Вы рассказывали?

Минаков:

— Я написал несколько очерков, они опубликованы в интернет-изданиях.

— Вот вы познакомились с ним, прочувствовали его… Кто такой Захарченко?

— Харизматический лидер. Он не профессиональный военный. Насколько я помню, он занимался мирным делом, но, когда началась «Русская весна», а она началась 23 февраля 2014 года в Симферополе с захвата прорусскими активистами крымского парламента, он предпринял радикальные шаги. Ведь он возглавлял «Оплот». Что сделали донецкие, в отличие от одесских, харьковских, они сразу приступили к действиям, захватили ружейные комнаты. И стали захватывать ключевые точки. Администрацию, разоружать эсбэушников и так далее. То есть без таких людей, как Захарченко, Пургин, тот же Ходаковский, это произойти не могло. Тут очень важен решительный, военный элемент. И Захарченко был одним из тех, кто сразу стал военным. Стал военным лидером, не только политическим. Это было исключительно важно. Ну и плюс ко всему он человек приземленный, в наименьшей степени, так скажем, романтик и идеолог. Это не его. Он прекрасный практик. Я с ним говорил, и он ведь говорил о проблемах, начиная от школ и заканчивая войной. А те лидеры, которые, так скажем, были излишне идеологизированы и не обладали деловой жилкой, в условиях боевых действий неизбежно должны были отойти на второй или третий план… Он очень обаятельный человек, от природы неглупый, мгновенно все схватывал на лету.

— Вот на видео вы стоите и говорите: «Это новый русский эпос!» Что вы в это вкладывали?

— Там явно святое место. Там ведь кровь. Там, знаешь ли, там особый дух места. Вот мы стоим около «девятки», девятиэтажного здания. Там был штаб и «Моторолы», и «Гиви», и Захарченко. По этому зданию из «Градов» били. Думали, он сложится, а он выстоял. Там было страшное сопротивление. Там были жуткие бои. Вот он говорит, — показывал нам вокруг «девятки». — Там до сих пор несколько сот киборгов лежит… И эпос. Будет литература, будут памятники… Вот что остается после великих войн? Литература, поэзия, песни, памятники… У этого места все есть, только нужно время, когда все это появится…

«Там творится новый русский эпос», — прозвучало у меня в голове.

Я спросил:

— Так что он хотел сделать с аэропортом?

— Сохранить как памятник… И он должен вот так выглядеть, как после боев…

— «Девятка» на отшибе и одинокая. Видимо, там летчики жили.

— Вероятно. Донецкий аэропорт — это, по сути, граница была. Когда мы там были, раздавались выстрелы, взрывы. Он определял по звуку, что там разорвалось. За аэропортом Авдеевка… Ну что тебе еще сказать? У него яркая, образная речь…

Мы говорили.

Потом я спросил:

— Аркадий Юрьевич, первая поездка в Донбасс была в Донецк. А другие четыре поездки?

— Большей частью в Донецк, — отвечал Минаков. — Я уже туда ездил с журналистами. Были конференции. Но это не столь яркие поездки. Я там встречался с друзьями, с кем меня Пургин познакомил. Последняя поездка должна быть… Ты знаешь, был такой журналист Андрей Бабицкий[9]?

— На радио «Свобода»…

Я сам в начале 2000-х участвовал в передачах Московской студии радио «Свобода» в программе Карэна Агамирова «Человек имеет право» и там встречался со всем цветом политики того времени: Лимоновым, дочерью Анатолия Лукьянова, депутатами Исаковым, Митрофановым и другими.

Андрей Бабицкий

Минаков:

— Он был представителем ультралиберального журналистского лобби. Обслуживал чеченцев, брал интервью у Басаева в первой половине 90-х годов. То есть он был либерального разложения. Работал на радио «Свобода». Был в Праге. Ну как тебе сказать? Он был искренний человек. Это его молодые годы. А потом он начал, как говорят, набираться жизненного опыта и прозревать. Стал тяготиться работой на радио «Свободы». Ну, по его словам, как он говорил: «Меня начинала угнетать та ложь, которая лилась в нашей редакции и в особенности в украинской». И когда началась «Русская весна», он начал делать честные репортажи о том, что происходит, и покинул радио «Свобода» и переехал в Донецк. И он стал одним из ведущих тележурналистов телеканала «Оплот». «Оплот» — это Захарченко…

— Надо же, Александр Владимирович и такого прежде ярого антироссийского борца перетащил на нашу сторону. И тот стал чуть ли не рупором России.

— Да, проправительственного канала. То есть перешел в результате длительной интеллектуальной, духовной эволюции. Вот Достоевский, ведь от социалиста Фурье эволюционировал в глубоко религиозного человека.

— Я в СМИ прочитал, что Бабицкий считал правильным возвращение Крыма на историческую родину в Россию.

Минаков:

— Вот видишь. Это был яркий человек. И последний контакт с Донецком это благодаря ему. Он постоянно брал у меня интервью. По скайпу. В студии сидели донецкие, а я участвовал виртуально. У нас был разговор, хорошо бы снова приехать в Донецк… Но он сравнительно недавно скончался в Донецке. Жил там с 2014 года…

— С самого-самого…

— Это могла быть моя последняя поездка, но не успел.

«Ничего, сколько их еще впереди», — подумал я и ещё раз удивился способности Захарченко перетаскивать людей на свою сторону. Не без влияния Захарченко Бабицкий стал вести прорусский канал!

Я спрашивал:

— А после той встречи с Захарченко, куда вы ездили в Донбассе?

— Практически все поездки в Донецк и одна в Луганск. И там я выступал. В каких-то крупных учреждениях, я с журналистами, с делегациями. Ведь когда в 2014 году началась «Русская весна»… А она началась в Крыму. Я уже говорил, в Симферополе начались выступления, захватили парламент, появились российские флаги. Движение охватило всю Новороссию. И только некоторые хотели его принизить, якобы это касалось только Крыма. А ведь Русское движение, повторюсь, охватило всю Новороссию и Слобожанщину. Одесса, Николаев, Херсон, Запорожье, Днепропетровск, Харьков… Русское движение было всюду, просто в других местах его не поддержали…

— Не нашлось своего Захарченко… А кто Захарченко для «Русской весны»?

— Он ее плоть и кровь… Только не сразу выдвинулся, сначала в Донецке была другая политическая генерация. Но со временем стал во главе ее…