Российский колокол №1-2 2021 - Коллектив авторов

* * *

– Помянем Дикобраза, Людк!

Женщина не отозвалась, и Скляр, подав ей «кубок», вздохнул:

– Эх… Как его всё-таки звали? Кто же он был?

– Человек, Че-ло-век…

Джавад

Пыль дремала на спортивной сумке Джавада. Из воротника парки временами вылезало его оливковое с крупными чертами лицо. Мужчина приникал к чердачному окну и вгрызался взглядом в набережную. Яичные стрелки часов – хорошо заметные, но не дававшие бликов – не торопились. Джавад терпеливо ждал.

Млел ветер. Солнце медленно сползало к горизонту.

Возле кафе, раскинувшегося на нижней террасе набережной, показалась чёрная лохматая собака и тотчас пропала. Джавад потёр живые с красными прожилками глаза.

«Шайтан… у-у, шайтан…»

Яичные стрелки ткнулись в цифры шесть и двенадцать.

«Скоро, уже скоро…»

Мужчина повернул жилистую шею вправо, потом влево. Лицо его лоснилось, точно покрытое жирным лаком.

– Ну надо ж мышцам так затечь… – сказал Джавад придушенным голосом и взглянул на стропила. Казалось, на потемневших от недавних дождей стропилах вот-вот появится плесень.

«Ничего-ничего… Кто ждёт многого, дождётся, как говорится, и малого…»

С нижней террасы вспорхнул женский смех, и Джавад снова приник к чердачному окну. Брюнетка с губами одалиски сладостно улыбалась холёному альбиносу, вилявшему за ней обезьяньей походкой. Как ни странно, за этими двоими наблюдали. В беседке, на верхней террасе, Джавад заметил ту, кто это делал, – толстую, рыхлую блондинку в бежевом плаще. Она была точно угасающая лампадка. Через минуту парочка села в большой белый лексус и укатила, а толстуха, закрыв руками замурзанное слезами лицо, опустилась на скамейку.

«Нового – одно старое… Некая прелестница зацапала богатого женатика…»

Джавад поднёс сжатый кулак ко лбу и вздохнул:

– И вправду сердце пронзили семь скорбей…

«Нет, всё это не для меня… Лучшая жизнь – это когда нет таких “идиотских вещей, как любовь, пищеварение…”»

В квартире последнего этажа пел чайник и ворковали рюмки. Кто-то кого-то перебивал, кто-то с кем-то спорил. Стоял шум точь-в-точь как на вокзале.

«Пожрать бы», – подумал Джавад, прислушиваясь.

…Небо леденело над городом.

Сумеречный свет мешался со светом электричества, и на террасах набережной кое-где светлела засохшая трава. Джавад, поглядывая вниз, привязал к торчавшей перед чердачным окном проволоке небольшой лоскут тёмной материи и только после этого поправил воротник парки.

Лоскут отведал ветра и оживился.

Мужчина тронул узловатыми пальцами щетину около ямки на щеке и вдруг снова увидел собаку.

– Про-кля-тый шай-тан!

Собака, словно заболев печалью, протяжно завыла. Рванула с нижней террасы, перебежала через дорогу и скрылась в подворотне старого винно-тёмного дома. Джавад помнил, что там, в подворотне, – машина, как будто кем-то брошенная и забытая. Его придавила мысль: «Эта чёрная псина предупреждает о смерти? Да плевать, что человек смертен… Плохо то, что он, как замечал господин Воланд, иногда внезапно смертен!..»

Джавад скривил рот.

– Моя школьная учительница была бы, пожалуй, довольна… Да-да, ведь я ещё не забыл, кто такой Воланд…

Яичные стрелки показывали половину седьмого.

«Хм, пора, – ковырнуло Джавада, – время уже “без пяти поцелуев час целоваться…”»

На нижнюю террасу вышатнулся бухой в подкладку мужик. Исхудалый, окостенелый, в сером одеянии с чужого плеча, с заголёнными красными руками. Он сгибал и подставлял спину, как в круговом козле. И Джавад мужика этого видел сегодня – всё в той же подворотне старого винно-тёмного дома. Мужик проковылял метров пять или шесть и рухнул на землю, как сноп. Побормотал, похрипел и заснул.

Неожиданно блеснули фары – тени прижались к деревьям. А вскоре вырисовался джип и, скрипя гравием, подкатил к кафе. Невысокий толстый человек, одетый во всё чёрное и с лиловым платком в кармане, вальяжно вышел из джипа. Джавад, определив по лоскуту направление ветра, снял снайперскую винтовку с предохранителя, прицелился и выстрелил. Затем расстегнул спортивную сумку, затолкал в неё винтовку, подхватил поклажу и побежал к пожарной лестнице.

* * *

Криминальный авторитет Бадри Сухумский умер в больнице, так и не придя в сознание. Ни полиция, ни бандиты не смогли отыскать стрелка.

Марсельский батл

Французский прокурор Андре Риб долго смеялся: кишка тонка. Думаю всё-таки, что он недооценил мои кишки. Обозревателя ведущего национального еженедельника «Либэрасьон» Авелин Тома, кажется, это сбило с толку. Впрочем, я и сам растерялся, когда она предложила сделать интервью со мной.

Предложение это передали другие люди. И я не постигал, как буду с нею изъясняться, ведь по-французски ни бельмеса. А ещё крутил: «Какая она, эта Авелин? Наверное, медноголовая кочерга?» Оказалось, вовсе нет. Авелин впорхнула в мою жизнь небольшой птичкой. Чёрненькой, желтоокой. Подвижной. На ней был абрикосовый сарафан и белые мокасины. Припухшие, как после сна, губы она не красила. Она вообще не пользовалась косметикой.

– Здравствуйте, месье Ледогоров, – прощебетала приветствие на хорошем русском языке Авелин и села за стол. – Спасибо, что не отказались встретиться…

– ?..

– О, не удивляйтесь… Моя мама русская, она и научила языку.

– Понимаю. Ну что ж, задавайте ваши вопросы!

Девушка, не отводя от меня взгляда, выудила из кожаного рюкзачка диктофон и планшет.

– А вы на любые ответите?

– Я не против.

– Хорошо, месье Ледогоров…

– Можно… Вадим.

– Вадим, читатели «Либэрасьон» хотят знать о марсельском батле не только от прокурора, но и от футбольного фаната. Так вот, на видео, размещённом на «Ютюбе», видно, что вы участвовали в стычках.

Авелин включила планшет.

– Посмотрите! Русские фанаты бегут по Cours d'Estienne d'Orves – место в районе Старого порта. Это нечто вроде разминки. Фанаты в боевой позиции. Они хватают всё, что им может пригодиться в драке. А вот тут, в глубине, виден английский болельщик, который потом впадёт в кому. Это настоящая охота на человека с английским флагом… Неожиданно камера выхватывает вас, Вадим… Вы – среди фанатов… Начинают лететь стулья… Узнаёте это видео?

Я на мгновение закрыл глаза.

Большой жёлтый бульвар лежал пластом. Черепами казались булыжники. Суховато серели липы. И англичане – рожи с вывертом. В руках велосипедные цепи, отвёртки…

– Узнаёте?

– Да. Но я ничего не бросал… Я потом пошёл на матч. И у меня голова болела…

– Почему ваш билет на матч не надорван?

– Авелин, это недочёты организаторов. Я засунул билет в электронное устройство. Но никто у меня контрольный квиток не оторвал. А сидел я в секторе «Н», внизу.

– Люди были серьёзно ранены. Даже если вы ни в кого