Килейский котел - Андрей Андросов

— Интересные… Сложно сказать. Они все по-своему интересны. Необычные? Они все необычны, — профессор неторопливо дошел до ниши в углу зала и взялся за рукоять гравитележки, — Необычно ли птице призвать бурю? Необычно ли пустынной лисице сплавить камень в стекло?

Он выкатил тележку в центр зала, усыпил гравку и похлопал по чему то большому, плотно прикрытому оранжевой тканью.

— Все эйносы так или иначе объединяет одно — это костяшки. Из однородного, твердого материала, пусть и с разными свойствами и разной плотности, что позволяет им совершать механическую работу. Но есть как минимум одно исключение.

Солдум сдернул покрывало, открывая публике две огромные стеклянные бутыли в рост человека. На дне каждой вяло шевелилось что-то зеленое. Поворот рычага зажег светильник под потолком, ярким конусом света освещая тележку и ее содержимое. Кто то ахнул от отвращения.

— Гразги!

— Малый зеленый слизень Гразовского, — поправил Солдум, — Не опускайтесь до жаргонных названий хотя бы здесь, в стенах Академии. Хотя не спорю, гразги звучат гораздо более емко.

Он постучал по левой бутыли длинным пальцем. Ворочавшийся на дне слизняк попытался забраться на стену, сорвался и медленно пополз в противоположную сторону.

— Граз… Слизни Гразовского это пока единственные в своем роде живые организмы, чьи эйносы не имеют твердой формы. Даже среди насекомых и моллюсков это особый случай, твердые элементы эйносов есть у всех — от улиток до червей. Лишь эти слизни отличились. В их организмах попросту нет твердых элементов, ни одного. Ни единой песчинки.

— Так может у них нет эйноса?

— О нет, он там есть, — усмехнулся Солдум, — И не один. Слизе… Гразг и есть эйнос. Вся их плоть работает как костяшка — и даже не пытайтесь спрашивать, как это происходит. Мы этого пока не знаем и я не уверен, что когда нибудь узнаем. Само существование гразгов будто злобная насмешка над всем тем, что мы привыкли считать естественным. Жидкие эйносы, представьте себе? А что, если гразги не уникальны и нечто подобное существует… Допустим, в кролике? Просто мы об этом пока не подозреваем?

Он зачерпнул из стоящего на тележке ведра горсть опилок и щедро сыпанул их в левую банку. Затем вылил туда же стаканчик эйра.

Слизняк оживился и деловито принялся ползать по дну, оставляя за собой полосы идеально гладкого стекла.

— Зато мы приблизительно знаем, что именно они делают. Все из вас сталкивались со слизнями Гразовского — стоит упустить момент, и зловредные твари растворят и уничтожат почти что угодно. От крыши дома до стальной опоры моста. Бесследно пропадают кирпичи, кастрюли, древесные пни… Кто из вас хоть немного знаком с химией?

Руку подняла рыжеволосая девушка в зеленом гарбе.

— Принято считать, что зеленые слизни выделяют особую, всерастворяющую кислоту, которая может полностью, без следов и остатка уничтожить почти что угодно, кроме стекла. Возможно ли такое с точки зрения химии?

— Нет, профессор. Любая реакция непременно сопровождается выделением продуктов распада, будь то газ, жидкость или выпадение осадка.

— Не совсем научно, но суть верна. Считается, что гразги растворяют вещества и поглощают их поверхностью тела — но не существует таких веществ, которые одинаково бесследно уничтожают и металл, и резину, и древесину, да еще в таких количествах. Когда слизни поглощают, не происходит ни выделения газа, ничего. Предметы просто бесследно пропадают. — Солдум опрокинул ведро с опилками над банкой, засыпав гразга целиком, — Дадим ему пару часов, и от древесины не останется и следа. А знаете что самое интересное? Вес самого гразга при этом практически не изменится.

Публика зашумела. Отношение к слизнякам у многих колебалось между «немедленно уничтожить» и «какая невыразимая мерзость», поэтому такие подробности вызывали отвратительный, но живой интерес.

— Причем работает этот механизм поглощения лишь тогда, когда в воздухе присутствует эйр. Без него гразг способен употреблять лишь органику, да и ту не всю и в очень малых количествах. Вывод напрашивается сам собой — их эйнос позволяет поглощать и, согласно общепринятой теории, где то запасать вещества. Выделяемая ими химически активная слизь лишь способствует этому процессу, является его катализатором — но отнюдь не способна на подобное сама по себе.

Солдум задумчиво посмотрел, как растворяются опилки на спине гразга.

— Мы предполагаем, что это как то связано с их ростом и размножением, но до конца не можем быть уверены. В лабораторных условиях гразги просто живут, не делая попыток разделиться, а понаблюдать за ними в живой природе… — профессор скривился, докрасна раскалил указку и невесело хмыкнул, указав на банку, — Сами понимаете.

Копошащийся в опилках слизень дернулся и отполз к дальней стенке.

— И это все? — уточнил кто то с задних рядов, — Или у них есть еще сюрпризы?

— Ах да, конечно, — спохватился Солдум, — Еще как есть.

Он подошел ко второй банке, где неподвижно сидел точно такой же по виду слизень, и приблизил раскаленную указку к стеклу. Гразг не отреагировал.

— Как видите, здесь сидит еще одна особь. Точно такая же, но с одним крохотным отличием… — профессор сделал театральную паузу и замогильным голосом произнес, — Эта особь мертва!

Внутрь полетела горсточка опилок, и предположительно мертвая особь бодро принялась их подъедать. В рядах учеников послышались смешки.

— Зря смеетесь, — улыбнулся Солдум. — Я лично с десяток раз ударил по этому слизню вон тем молоточком, который в углу стоит.

— Гразгов тяжело так убить, — заметил кто-то. — Надо огнем.

— Ни один живой организм не способен существовать после подобного. Законы природы и биологии не отменишь — там и уничтоженные сосуды, и необратимо поврежденная мышечная ткань… Поверьте, уже после первого удара гразг был биологически мертв. Если захотите лично в этом убедиться, идите в двадцать третью лабораторию в нерабочие часы, возьмите Окуляр Фернуччи и сравните ткани живой и мертвой особей. Только не забудьте защитное снаряжение и попросите лаборанта присутствовать.

Публика загомонила.

— Мертвый гразг не может жить, но он и не живет. Он просто поглощает все, до чего может дотянуться, не пытаясь скрыться, спрятаться и практически не реагируя ни на что вокруг. А если почует живую особь, то ползет к ней и без сопротивления ей поедается. Долго они так существовать не могут, срок их жизни измеряется неделями — но этого вполне достаточно, чтобы доставить кучу неприятностей. Дохлые слизняки не прячутся, не ищут укромные, влажные и