Гудибрас - Сэмюэл Батлер

Чтим людом, словно бог Дагон[43]».

Рёк Гудибрас: «Ты, Ральфо, верно

Всё описал. Я чую скверну.

Твой тезис, ad ammusim[44], ров

Копает под народный рёв.

Травля должна jure divino[45]

Одобрена быть. То, что Сыну

Неведомо, вредит Отцу.

Синод продажен. Не к лицу

Поддерживать его. Я, барин,

Totidem verbis[46] солидарен

С тобой. И всё ж ошибся чуть

Твой гомеозис[47]: травли суть

Порочна, но не беззаконна».

Ответил Ральфо: «Время оно,

Евангельское то есть, знать

Её вполне могло. Печать

Законности на ней, к несчастью,

Провинциальности и властью

Своею упоенья. Но

Коль две сравнить, они в одно

Сольются зло. Какое хуже,

Не скажем мы. Грех обнаружа

Такой, бороться нужно с ним,

Хоть для закона он и мним».

Рёк Гудибрас: «Сказал ты много.

Mira de lente[48], только Богу

Судить грехи. Id est[49], порей

В капусту превратить скорей

Возможно, чем с грехами сладить.

Ты, Раф, горяч. Нелепо гадить

Синоду, заявив, что тот

Медвежьих травель всех оплот.

Чем беар-бейтинг схож с делами

Церковными? Ничем. Но в раме

Такой испытывает криз,

Мой сквайр, ejusdem generis[50].

И есть ли genus[51] в мире, чтобы

Понять, где совпадают оба?

Коль зверь, на сей раз он медведь,

Рассматривает мир как снедь,

То мы, едя их, тоже звери

С одним отличьем только – в вере.

Но, Ральфо, здесь не место гать

На хлюпкой теме настилать.

Арена близко. Надо делом

Нам доказать, кто в свете целом

Решительней других. Сей спор

Не выиграть словами, створ

Коснувшись правды красноречьем.

Давай же эту хворь излечим

Атакой! Истина за нас!

Сквайр Ральфо и сэр Гудибрас

Восторжествуют. Хоть атаки

Не все успешны, мы в ней, аки

Орудья два, что взял Господь

В обе руки, чтоб зло колоть.

Унынью – нет, нет – вечной лени.

Я верю в предопределенье,

Что суждено нам на роду,

То сбудется. Один пойду

Я, если надо. Все деянья

Великие вершатся втайне,

Подспудно, но не все они

Доводят дело до резни,

Не все они приводят к цели

Такой, как мнится нам в постели,

Бывает, замысел велик,

А на поверку – только пшик,

Когда отказывает смелость,

А руки сводит онемелость.

Мы Богом определены

Попрать потеху старины.

Не первые мы в этом: были

До нас герои, кто убили

Медведя, не спросясь толпы[52].

Не сбить нас со своей тропы.

У нас две цели: это бурый

Зверюга их, ну и де-юре

Скрипач, кто разжигает страсть

Толпы и псов. Тебе я часть

Отдам своей великой славы,

Что ждёт нас от победы бравой.

Есть за границей мамелюк,

Которого зовут сэр Люк[53],

Меня с ним сравнивают часто

По сходству, а не по контрасту:

Мы оба сильны, с бородой,

Что отливает краснотой.

Мы оба в армии служили

И оба были в ней двужилей

Других. Предпринял он разгон

Медвежьей травли. Осенён

Он лавром был за битву эту.

Так что – вперёд! Покажем свету,

Что мы не хуже. Честь – вдова,

Которую берут раз, два

И три, а то есть – лишь нахрапом.

А постепенность, тихим сапам

Подобная, она для дев

Годится, я же в битве лев».

Ударил тут он ржавой шпорой

Коня. Лаокоон, который

Копьё в Троянского коня

Послал, сравним с ним. Семеня

Едва, конь побежал галопом,

Живот отдался гулко, топом

Перемежаясь. Сэра хвост

Теплом обдал, каким зюйд-ост

Здесь славен. Чем он гнал конягу

Быстрей, тем та сбивалась с шага.

Песнь вторая

Краткое содержание:

Здесь будет целый каталог

Характеров военных. Рок

Решит, кому взять верх. Талгола

Наш встретит рыцарь. Будет соло

Медведя. Скрипача пленит

Наш сэр. В Бастилию, на вид

Довольно хлипкую, из брёвен,

Запрёт. Рассказ мой многословен.

Читал ли Эмпедокл – вопрос, —

Что Александр писал наш Росс[54]?

Что мир стоит на тяготенье

Друг к другу и на прях. Всё чтенье

Романов – это битвы и

Любовь. Чтоб защитить свои

Права любовные, герои

Сражаются, а остальное —

Так, между прочим. Да, важна

Страсть на блажные имена

Ещё. Все рыцари, кто нынче

Живут, им подражают в клинче

И страсти. Как тот лорд, кто стёр

Всю улицу, чтоб свой шатёр

Поставить в камне[55]. Эти сэры

В убийствах всё ж не знают меры,

Не думая о матерях,

О жёнах, детях. Лишь бы страх

Не заподозрили. Считали

Чтоб всех их монстрами из стали.

И всяк из этих страшных бар

Жрёт души многих. У татар

Обычай есть: коль зрят кого-то

Красивого, вся их забота

Убить его, чтоб силу, стать,

С душою вместе, перенять.

Вся радость тех и этих в горле

Чужом, чтоб бросить сверху орлий

Взор на лежащий труп. Расклад

Другой, коль бьётся наш солдат,

Допустим, с великаном. Сила

Нужна громадная, чтоб брыла

Его отвисла, когда с плеч

Башку ему отрежет меч.

Мозги, по слухам, великаньи

Врачуют, коль прижать их к ране,

Но это слух, как у бобров

Бальзам внутри семенников[56].

Пора бы мне и возвратиться

К своим героям. Ягодицы

Они набили скачкой. Мой

Сэр Гудибрас стремился в бой.

Я никогда вам лгать не стану,

Что он угробил великана,

Цель сэра – мишка и скрипач.

Итак, он с Ральфо мчится вскачь.

Когда пишу я «вскачь», аллюром

Каким, не знаю. К встрече с бурым

Несла их иноходь иль рысь.

Читатель, право, не ярись,

Не знаю я. Пусть рысью будет.

Народ гудит, рядит и судит

О том, как бой пойдёт, пока

Наш сэр наяривал конька.

Животные, согласно куче

Философов, вот так живучи,

Поскольку представляют ряд

Моторов. Весь их вид и лад

Механика без божьей искры,

Поэтому они так быстры.

Их перводвигатель нам дал

Для управленья. Кто сказал

Такое, мог бы аргументы

Привесть, что от пингвинов генту[57]

Британцы все произошли.

Они скакали, как могли,

Пока моторы их домчали

К арене, к полю при Фарсале[58].

Всё к битве шло. Наш сэр привстал

В седле, чтоб видеть весь овал

Его. Так карлик на гравюре

Стоит и смотрит, брови хмуря,

На великановых плечах,

И зрит, испытывая страх,

Яснее всё, чем тот. С коняги

Сэр видел и войска, и флаги,

Но недостаточно, чтоб знать

Число, с которым вышла рать.

Он Ральфо, кто был в битвах редко,

Велит скакать к ней на разведку,

Чтоб выяснить число