Исследования лабиринта - Карл Кереньи

Рис. 4. Рисунок лабиринта из Серама

Создается впечатление, что рассказ о разделении людей на два племени — это вторичный, нанесенный позднее сюжет картинки, которую, несомненно, рисовал туземец; первоначально на рисунке были большая птица и спираль. Однако из этого не стоит делать поспешных выводов. Доктор Йенсен сам указывает на то, что аналогичные церемонии встречаются и в других регионах планеты, упоминая Новые Гебриды, где нечто похожее описал Джон Лейард. Там тоже есть танцы с определенным рисунком, напоминающим лабиринт, которые играют большую роль в путешествии покойного в царство мертвых. И там к богине смерти попадает только тот, кто способен пройти через лабиринт. Стоит добавить, что эти сооружения туземцы рисуют в очень примечательном геометрическом стиле{26}. Кроме того, важно, что и в этом случае в основе ритуальных танцев и рисунков лабиринта лежит мифологическая идея смерти, которая одновременно заключает в себе идею жизни. По словам Лейарда, мотивом для упомянутого посмертного путешествия является не смерть как таковая, а желание возродиться к жизни, вступив в контакт с предками, которые уже живут по ту сторону могилы{27}. Всю соответствующую церемонию он называет ритуалом плодородия. О дольмене — жертвенном сооружении, находящемся в центре событий в первой половине церемонии, — он пишет: «Этот дольмен представляет собой в первую очередь каменную гробницу, но также и пещеру, через которую покойный начинает свое путешествие, и лоно, через которое он при помощи принесенных жертв получает новое рождение»{28}.

Такие примеры лабиринтов — как танцев или графических рисунков — многочисленны и связаны с целыми культурами. Они наполнены очевидным смыслом: речь идет не просто о материнском лоне и даже не о чем-то физически вообразимом, а о пути, который ведет к смерти и за ее пределы. Этот тезис подтверждается дальнейшими наблюдениями, первое из которых сделано самим Ленардом{29}. В Южной Индии у одного из племен дравидов он обнаружил татуировку в виде лабиринта. Она связана с той же мифологией смерти, что и на Новых Гебридах. Аналогичен и культурный фон: такой же остров из мегалитической эпохи, следы которой дошли до нас в виде дольменов и менгиров. Остается добавить, что нанесение татуировки является типичным обрядом инициации. Его проходят те, кто рождается в новом сообществе — как бы к новой жизни. Этому новому рождению предшествует переживание смерти — обычно в форме съедения чудовищем или прохождения через ворота. Классические примеры спиральных татуировок предоставляет нам Новая Зеландия; там спирали также украшают культовые ворота (рис. 5 и 6){30}.

Рис. 5. Татуировка из Новой Зеландии

Рис. 6. Деревянное изображение на воротах

в Новой Зеландии

Спирали встречаются нам и там, где существует вера в возрождение духов предков. Для этого, как известно, используются священные дощечки. Их раскручивают, позволяя тем самым обитающим в них душам перейти в новую жизнь. На чурингах аборигенов центральной Австралии, изученных Гезой Рохеймом{31}, помимо других изображений всегда есть спирали. Последние, по словам аборигенов, обозначают те места, где живут духи прежде, чем они входят в тело женщины: пещеры, корни деревьев, клубни, вода. Иначе говоря — те места, через которые мертвые возвращаются к жизни.

5. Скандинавия, Англия, Германия

Рядом с этими примерами те образы, которые сравнивали прежде с греческим лабиринтом, кажутся намного более немыми и бесплотными. Они дошли до нас фрагментарно, их смысл загадочен. Однако они доказывают, что мифологический феномен, который в Греции называли «лабиринтом», появляется не только в тихоокеанском и средиземноморском культурных ареалах, а присутствует в Северной и Западной Европе. Это позволяет допустить, что мы имеем дело с культурным наследием всего человечества, корни которого уходят еще в каменный век — несмотря на то что имеющиеся находки историки не всегда рискуют отнести даже к эпохе бронзы{32}. Здесь необходимо подчеркнуть то принципиально важное, что связано с этим европейским материалом.

В Северной Европе — Скандинавии, Финляндии, Лапландии — встречаются главным образом два типа каменных сооружений в форме спирали: без запутывающей развилки (рис. 7){33} и с ней (рис. 8){34}. Поскольку речь идет, по всей видимости, о древнем народном обычае, пережившем множество доисторических и исторических эпох, следует отказаться от попыток отнести эти памятники к какому-то конкретному периоду. Вместо этого имеет смысл применить другой хронологический подход. Мы можем говорить об «эпохе жизни», «эпохе смерти» после исчезновения и — между ними — «эпохе отмирания» этой практики. «Эпоха жизни» может быть, в свою очередь, разделена на доисторическую и историческую эпоху. Было бы прекрасно, если бы мы могли точно знать, когда возникли эти каменные сооружения; однако нам остается судить о них лишь по тем остаткам, которые еще существовали в «эпоху смерти». Только в это время ими начали заниматься ученые, и исследователю стоит учитывать, что он вынужденно опирается лишь на посмертные останки древней практики.

Рис. 7. Каменное сооружение

в районе Висбю на Готланде

Рис. 8. Каменное сооружение на Вире

Североевропейские названия этих спиральных сооружений следует рассматривать (по крайней мере там, где нет оснований считать иначе) как появившиеся уже в «эпоху смерти». Большинство из них — имена разрушенных городов: Вавилона, Ниневии, Иерихона, «разрушенного Иерусалима», Лиссабона (по всей видимости, как следствия знаменитого землетрясения). В этом же контексте следует воспринимать скандинавские названия, означающие «замок Трои». В Англии их называют «стенами Трои», в Уэльсе на кельтском «Caerdroia». Из всего этого можно сделать лишь вывод о том, что в «эпоху смерти» эти сооружения напоминали зрителям разрушенные города. Им давалось новое, ложное название; старый и истинный смысл оказывался забыт. Источником для новых названий была гуманистическая или — главным образом на российской территории — библейская ученость, порой легенды или народные сказания: Pietar-inleikki («Игра святого Петра») или Jaturlintarha («Ограда великанов») в Финляндии, «Дом Виланда» в Исландии, «Чудесный круг» в Северной Германии. Это ровным счетом ничего не говорит о первоначальном смысле сооружений.

Тем важнее присмотреться к названиям совершенно другого