Эра магов - Анастасия Церковская

Время блефовать. Диедаро достал из внутреннего кармана сверток так, чтобы на нем была видна королевская печать, и помахал перед острым носом взлохмаченного товарища.

— Знаешь, что это? Где я был все каникулы? Так ты не слышал… но это и хорошо, у меня приказ не привлекать к себе внимания. Король дал мне полномочия. Мое слово имеет теперь большой вес, и стоит лишь намекнуть Миодаю, что это ты проник ко мне в комнату и украл кинжал, чтобы подбросить ему… а ведь Палес сказал мне, что на него покушались, а это еще большее преступление, которое я легко могу повесить на тебя и остатки твоей семьи. Я слышал, у тебя младшая сестренка есть. Жаль, если она так и не воссоединится в академии со своим братиком… Душещипательно.

— Чего ты хочешь? — сквозь зубы прошипел Кукуха. Худой и бледный, в полумраке брошенного дома, он выглядел совершенно другим тео. Таким его не знали остальные. Оттенки добродушного весельчака словно испарились, оставив холодный и пустой образ мстящего призрака, что зло блестел из темноты белками светло голубых глаз.

— Я готов прикрыть тебя, если ты достанешь мне кое-что. Тебе не в первой вламывается в чужие дома, поэтому ты лучше всего подходишь для этого, — Диедаро деловито вернул кинжал в ножны и сложил на груди руки. Помолчал немного, подбирая слова. — Мне нужна черная тетрадь со злым цветком на обложке. Она одна такая, не перепутаешь. Она у Миодая. Твоя задача выкрасть ее и принести мне. Вероятнее всего, она хранится в его кабинете в академии.

— Что? Как я ее найду? — Азиль возмущенно всплеснул руками, но тут же замер, встретив беспристрастный взгляд Грача. Диедаро не хотел впрягать в свои дела посторонних, он до последнего держался в стороне от одногруппников и искал компромиссы, пытаясь разобраться самостоятельно. Но любому терпению приходит конец. И если ему пытаются подгадить, тео в долгу не останется. Теперь Диедаро отымеет наглую кукушку, как та заслуживает! Внутренний лис победоносно скалился, чувствуя на клыках вкус возмездия.

Грач развел руками.

— Это не моя проблема. Хочешь жить — умей вертеться. Иначе — казнь.

Отвертеться Азиль не смог: Диедаро назначил ему срок до нового года и место встречи. Оставалось только ждать: неторопливо потягивать глинтвейн, слушать радио, наслаждаться праздничной атмосферой и гадать, как Азиль выйдет из положения. Задача стояла непростая: взломать замок, обойдя руны защиты и при этом не попасться. Если взломщика застукают — он попадет в еще большую яму чем сейчас. А Грач в любом случае останется в стороне.

Кукуха объявился, немного припозднившись. Диедаро глянул на медные карманные часы, выданные для занятий, и недовольно прицокнул.

— Задержался на пятнадцать минут, как некультурно.

— Завали благородное рыло, будь любезен! — тихо, но зло прошептал Азиль, воровато глянул по сторонам и плюхнулся рядом с Диедаро, широко раскинув ноги.

— Я достал ее.

— Это хорошо, — довольно прищурился Грач, наслаждаясь злобой Кукухи. Без своей компании он уже и не такой крутой. Тео был уверен, что и о вылазке за тетрадью он не рассказал остальным членам группы. Как же? Горделивый будущий революционер не брезгует выполнять поручения знати. Должно быть, его гордыня сильно задета. Но это и хорошо.

Кукуха спрятал руку за пазуху и стал там елозить, видимо, тетрадка лежала по соседству с конфетами, отмычками — вон, выпала одна, и каким-то прочим мусором.

— Убери с глаз моих эту жуть.

Похоже, клыкастый цветик-таки ухватил вора за палец. Диедаро принял добычу, спрятал тетрадь в потайной карман и откинулся на спинку скамейки.

— Все гладко прошло?

— Тебе какое дело? — огрызнулся тео.

Диедаро снисходительно вздохнул:

— Вот и умница. А будешь ко мне и дальше лезть — мало не покажется. Я к твоим семейным проблемам не причастен. Мы договорились?

— Я выполнил свою часть сделки. Теперь твоя очередь.

— Не беспокойся, я буду молчать, молчать до тех пор, покуда ко мне снова кто-то не вломился и не попытается подставить. Иди с миром.

Кукуха встал и направился прочь из палатки. Напоследок он обернулся и прошипел:

— И все-таки ты тот еще урод.

— Какой есть, — помахал ему на прощание Диедаро и ухватил зубами трубочку. Зимний суп бесподобен. Надо бы еще прикупить глинтвейна, на этот раз потяжелее, с градусом. А то что-то совсем холодно к концу ночи стало.

Диедаро, может, и посочувствовал бы Кукухе. Он искренне сожалел, что с его семьей все так вышло. Были ли родители Азиля действительно виноваты, или они просто поперек горла знати встали — Диедаро этого не знал. О каких-то разработках семьи Брич не известно ничего, об этом позаботились заинтересованные. Но Кукуха вел себя как мудак, за что и поплатился.

Диедаро потер руки, подул на них, согревая покрасневшую на морозе кожу, и неспешно отправился в мертвую часть города.

Он точно знал, где сейчас ящерица. Диедаро хорошо ее изучил, пока они общались.

Он проходил мимо медовой выпечки, но сдержался, решив перекусить попозже. А вот глинтвейн пришлось взять — согреться, и для храбрости. Все-таки, Диедаро сильно волновался, ведь ему предстояло нарушить обещание, данное семье. И снова смотреть в ледяные обжигающие глаза рептилии. Которая его, наверное, ненавидит.

Выбравшись за пределы фестиваля, Грач укрылся от стражи за углом одного из домов, прислонился головой к шершавой стене и стал ждать, пока пройдет патруль. К счастью, изгоняющие тоже отмечали, и бдительностью не отличались: один травил анекдоты, а второй взахлеб ржал с них.

Они прошли, и Диедаро выскользнул из тени и небольшими перебежками продолжил движение, постоянно осматриваясь.

Дом Эпопеевых располагался не очень удобно, местность отсюда хорошо просматривалась. Оставалось надеяться на руны и то, что изгоняющие заняты другими делами.

Тео заглянул в окно, но ничего не увидел из-за абсолютного мрака — магического. Это тоже защита от посторонних глаз.

Но дом пропустил его в прошлый раз, сейчас должно произойти тоже самое. Диедаро подошел к двери, перевел дыхание и сосредоточился на мыслях о деле. Дернул ручку и оказался внутри мрачного и серого дома с паутиной по углам, выбитыми стеклами и покрытой инеем мебелью.

Эльвира действительно была тут. Не найдя компании и другого места по душе, она уселась на черном столе, свесив ногу и подол плаща. Перед ней стояло нечто, напоминающее торт, но очень корявый, состряпанный