Измена. Яд твоей "любви" - Дора Шабанн

А вот мы уже в ресторане, и мэр произносит речь.

Все хлопают, а муж (мой муж!) целует меня так, что гости, кажется, считать устали.

Игристое рекой, кругом сияние бриллиантов, дамы хвастаются друг перед другом щедростью своих мужчин, мужики в этот момент договариваются о различных сделках и совместных проектах.

А я ем салат.

— Нон, тебе нужно обязательно покушать. Завтрак был давно, а потом ты так ничего и не перекусила, — Андрей положил мне на тарелку всего понемножку и шепнул, — сегодня, в честь праздника, у тебя «читмил».

С одной стороны, вроде как смешно, а с другой — ну, он прямо заботится же.

Приятно.

Поздравления, поцелуи, подарки, фотографии, танцы — всё это слилось в развесёлый в хоровод.

Я понимала, что прошло довольно много времени только потому, как у меня ныла спина и болели ноги. И глаза зачесались из-за полного макияжа.

А потом, когда я вышла из дамской комнаты, где пыталась незаметно отмыть глаза, меня перехватила одна из племянниц нашего «хлебного короля», владельца пары элеваторов, мукомольного и хлебозаводов, ну и сети пекарен.

— Что, сбежал от тебя шикарный мужик, так ты теперь и на охранника-голодранца согласна? Конечно, уж не девочка. Стареющим ведьмам хочется замуж…

Сначала я затупила и не могла сразу сообразить: кто от меня сбежал? Терентьев, о романе с которым не шушукался в городе только ленивый? Так он в зале, пьет с Всеволодом Кирилловичем и обхаживает мэра на предмет каких-то личных дел.

А потом поняла: Зарецкий же официально считается «шикарным мужиком». Это же он все может, это же его холдинг строит и согласовывает невероятное. Ага.

— От души вам желаю такого «шикарного мужика», как Олег Михайлович заполучить и наслаждаться до конца ваших дней, — улыбнулась очень довольно, потому как впервые после всех бесед с психологом смогла произнести его имя без горечи на языке, удушающего комка в горле и фантомной боли в животе.

И пока дурочка хлопала километровыми веерами ресниц, добавила:

— А старым ведьмам молодые богатыри — самое то. Вообще, классику изучать не по «Молоту ведьм», «Камасутре» и «Тиктоку» надо. Образование, оно в жизни пригодится даже вам.

И спокойно пошла в зал, добраться до которого не успела, потому что молодой муж внезапно появился из бокового коридора, подхватил на руки и вынес через служебный вход, выдохнув на ухо:

— Это похищение.

А весело ржущий сын подал шубу и радостно помахал рукой. И все!

Но вдоволь попереживать и всерьез обеспокоиться, как тут все будет без меня не вышло. Андрей устроил меня в салоне своего подарка со словами:

— Поехали, Снежинка, нужно срочно тебя согреть.

И я ничего, кроме сахарной ваты с зефирками, в голове своей не обнаружила, как ни старалась.

Глава 42: Кисельная река, пряничные берега

«Ах этот миг неповтоpимый

Когда стучат, стучат взволнованно сеpдца…»

М. Рябинин «Обручальное кольцо»

Наша поездка была короткой — всего лишь до отдельной виллы на территории отеля, которая нам перепала в качестве номера для новобрачных.

Из машины Андрей вынес меня на руках. И в распахнутую дверь нашего тайного убежища на ночь внёс так же.

Кивнул сыну Адель Варисовны, поблагодарил за помощь и попрощался.

А я успела удивиться — почему-то муж (Боже, у меня есть муж!), вообще, очень часто носил меня на руках, периодически посмеиваясь:

— Такая крошка, какой там «тяжело»? Не смеши меня.

Помог снять шубку и расстегнуть ремешки туфель, проводил в гостиную.

Только успела устроиться на диване у камина и вытянуть ножки, да задумалась о том, чтобы поискать плед, как появился Андрей с двумя бокалами шампанского:

— Ну, мы сделали это! Пусть все утрутся и от тебя, наконец, отстанут.

Мой законный супруг, хмыкнув, устроился рядом.

— А за такое грех не выпить, — хихикнула, улыбаясь.

Хрустальный звон бокалов, играющие в них яркие блики и веселые пузырьки, тихо и умиротворяюще потрескивающие в камине дрова — все это вместе создавало такую удивительную, тёплую и нежную атмосферу, что я, конечно, насторожилась.

— Норна моя, иди сюда, — муж отставил бокал на столик и потянул меня к себе.

А я лишь представив, что и о чем он может сказать, в ужасе сначала застыла, а потом… зарыдала.

— Тише-тише, всё в порядке.

Всхлипывая и размазывая макияж, спрятавшись у него на груди, бормотала:

— Ты не понимаешь, я столько раз обжигалась во всех этих дурацких человеческих отношениях…

Андрей одной рукой прижал за плечи, а второй мягко массировал голову, попутно вынимая из причёски шпильки, невидимки и цветы.

— Ну-ну-ну, мы с тобой договаривались: никаких отношений. Выдохни.

Так удивилась, что даже плакать перестала. Отлепилась от его зареванной рубашки.

Уставилась в глаза вопросительно и настороженно:

— Отношения оставляем за кадром. Просто позволь мне позаботиться о тебе и твоем здоровье. Напоминаю, это входит в обязанности и телохранителя, и личного тренера… и мужа.

А пока я удивлённо хлопала глазами и собиралась хоть с какими-то мыслями, Андрей уже начал расстегивать многочисленные пуговки на моем платье.

Сама бы с этой ужасной застёжкой не справилась бы, а попросить неловко. Будто я намекаю.

Хорошо, что он и так все понимает.

Я, естественно, была благодарна за помощь. И если бы он в процессе не начал целовать открывающиеся участки кожи, возможно, что-то умное бы сказала в завершение изъятия меня из свадебного платья.

Но нет.

К тому моменту, когда оно белой пеной осело к ногам, у меня в голове не просто зефирки плавали. Они там плавились.

Как и я в его руках.

— Снежинка моя. Вот так, иди сюда, — Андрей перенёс меня в спальню и бережно устроил на кресле, прикрыв легким пледом. Выдал влажные салфетки — дотереть парадный макияж.

— Погоди, уберу мишуру. Ещё прилипнет, куда не надо. А я лепестками роз не питаюсь, — смешливо фыркнул.

— Тебе не обязательно их есть, — прошептала чуть слышно, лишь бы не сидеть пластиковой безвольной куклой.

Собрав покрывало со всей этой розовой романтической фигней и убрав подальше, Андрей вернулся ко мне и подхватил на руки, вместе с пледом:

— Ну, если бы ты в них сейчас повалялась, они бы к тебе прицепились точно. А когда я буду облизывать тебя, тогда точно с десяток придётся сжевать…

Он спокойно уложил меня на постель, а сам начал раздеваться: запонки, часы, бабочка, ремень…

А меня обдало жаром всю. И от слов, и от действий.

Какой кошмар. Стыд и позор.

Ой-ой-ой!

А можно облизать, да?

Хорошо, что не спросила. Но муж так хитро на