Волшебные и страшные мифы леса. От феникса до Иггдрасиля - Якопо Сильвестре

мог с любого расстояния поразить любую цель. Некоторые самонадеянные храбрецы бросали ему вызов, будучи убеждены, что превосходят Аполлона в меткости, и каждый раз это заканчивалось для них плачевно. Вступить в поединок с богом — настолько же отважный поступок, насколько и безрассудный. Когда Аполлон натягивал тетиву, крепко удерживая ее средним и указательным пальцами, его дух становился единым целым с луком. Изогнутое тисовое оружие дрожало и дышало вместе с ним, превращаясь из простой вещи в живое пульсирующее существо. Глаза Аполлона сливались с наконечником стрелы, мышцы его напрягались словно тетива, а душа скользила по изгибам деревянной дуги лука. Затем он отпускал тетиву и всегда поражал свою цель. И когда Аполлон довольно смеялся, смахивая со лба прядь взмокших волос, ни один смертный не стал бы спорить с тем, что видит перед собой самое великолепное и восхитительное создание, над которым когда-либо всходило солнце.

Наша история начинается именно со стрелы, которая вонзилась в пасть огромного Пифона, убив его. То был гигантский чудовищный змей, покрытый коричневой чешуей, длинный и могучий, словно горный массив. Зубы его напоминали мраморные колонны, а в глазах сверкал огонь. Аполлон решил сразить его и, конечно же, не отступился от своего намерения. Поединок получился неимоверно тяжелым и изматывающим, и назвать его эпичным было бы преуменьшением. Пифон оказался ужасающим и изворотливым, но и Аполлон не отставал от него, и в конце концов именно кровь монстра пролилась на землю. Вновь Аполлон сразил врага с помощью своего непобедимого лука, однако наша история повествует не об этой победе.

Я поведаю вам о первом поражении Аполлона и о том, как благодаря этому появилось на свет лавровое дерево. Воодушевленный победой над чудовищным змеем, Аполлон принес весть о своем подвиге на вершину горы Олимп, где находилось жилище богов. Все начали праздновать, поднимая наполненные нектаром кубки и восхваляя юного бога. Минерва была поражена его хитростью, Марс — храбростью, и даже Диана, сестра-близнец Аполлона, которая обычно насмехалась над ним, принижая его умения, на этот раз вынуждена была присоединиться к хвалебному хору.

Внезапно Купидон, маленький лучник со стрелами любви, приблизился к Аполлону, чтобы поговорить с ним.

— Ты был невероятен! — взволнованно произнес малыш. — Только рука настоящего мастера способна сделать такой выстрел, которым ты пронзил пасть чудовища!

Опьяненный всеобщим восхищением, Аполлон уже настолько уверился в своей доблести и силе, что даже в словах похвалы увидел, что его достоинства умаляют.

— Да что ты в этом понимаешь! — усмехнулся он в ответ на слова Купидона. — Ты даже не знаешь, что значит поразить цель!

— Позволь, но я тоже лучник! — обиженно парировал Купидон, указывая на свой золоченый лук и колчан со стрелами, висевший на его обнаженной спине. — Конечно, я не так хорош, как ты, но…

— Даже не смей продолжать! — перебил его Аполлон. — Мои стрелы способны сразить могучих существ и непобедимых воинов, а на что годны твои? Они лишь приносят немного любви и сладострастия в сердца хрупких юнцов, детская забава, да и только. Даже в шутку не смей сравнивать наши таланты, мальчишка. И думать забудь об этом!

Затем Аполлон поднялся и, сделав напоследок большой глоток из чаши с нектаром, решил прогуляться, чтобы немного размять ноги.

— Хороший лучник, понимаете ли! Забудь об этом! — продолжал он насмехаться над крылатым богом, уходя.

Однако Купидон не забыл о нанесенной ему обиде. В его раненом сердце теперь бушевало лишь одно безудержное чувство: жажда мести. Он решил проучить этого напыщенного гордеца. Купидон знал, что его лук способен принести куда больше ущерба, чем оружие Аполлона, так что он вытащил из колчана две стрелы — одну золотую и одну бронзовую — и, злорадно улыбаясь, спустился за обидчиком с Олимпа.

В Фессалии есть бурная и резвая река Пеней, которую оберегал одноименный бог. У этого речного бога было много дочерей, но самой прекрасной, без сомнений, считалась Дафна, изумительная нимфа, которая своей улыбкой озаряла лесные поляны и заставляла цвести и зеленеть травы и прочие растения. Пеней так сильно желал внуков, что уже долгое время пытался найти мужа, достойного красоты его дочери. Однако Дафна была строптива, мужчины вызывали у нее страх и отвращение, и мысль соединиться телом и душой с одним из них нисколько ее не прельщала. Ее кумиром была Диана — непорочная дева-охотница, и нимфа стремилась оставаться такой же невинной, как и она. Когда Дафна поведала об этом отцу, тот, конечно, сильно расстроился, но каждое желание дочери было для него законом, так что речной бог прекратил искать ей суженого.

В день, когда случилась эта история, Дафна, напевая и радостно танцуя, собирала в лесу цветы. Аполлон услышал этот пленительный голос и, охваченный любопытством, замер и спрятался за кустом, чтобы узнать, кто же поет чудесную песню. В тот миг, когда он увидел Дафну, собиравшую цветы среди трав, его сердце почти остановилось. Светлые волосы незнакомки, казалось, были усеяны драгоценными каменьями, а ее грациозные движения, с которыми она срывала цветы, напоминали танец голубки. У юной девы была тонкая белоснежная шея, идеальное тело, грудь, похожая на два спелых яблочка, и стройные ноги с превосходными изящными ступнями. Аполлон почувствовал, как что-то ужалило его в шею, и в тот же миг любовная искра превратилась в безжалостный пожар, сжигая остатки разума и заставляя юного бога подняться на ноги и выйти из своего укрытия, чтобы явить себя нимфе. Дафна замерла как камень, выпустив из рук цветы, которые рассыпались у ее ног словно шеренга павших воинов, а потом попятилась, не сводя взгляда с Аполлона.

— Не бойся, — спокойным голосом произнес тот, подобрав один цветок с земли и поднеся его к своим ноздрям.

Дафна же почувствовала, как что-то слегка ущипнуло ее за икру, и тут же ужас начал расти у нее в груди. Каждый шаг Аполлона ей навстречу был для нее мучителен. Этот светловолосый и ослепительный юноша казался ей самым ужасным и омерзительным существом, какое когда-либо извергала преисподняя. Юная нимфа больше не могла совладать с собой. Она отвернулась от незнакомца и отчаянно бросилась бежать прочь. Конечно, Аполлон не собирался упускать свою большую любовь и, справившись с изумлением, помчался за молчаливой беглянкой.

— Я понимаю твой страх, — кричал он ей улыбаясь. — Вероятно, ты меня просто не узнала: я не какой-то похотливый человечишка, а сам бог Аполлон!

— Оставь меня в покое! — воскликнула Дафна, не слушая его, и стремительно нырнула в заросли кустарников, чтобы оторваться от преследователя.

Бог