Путь Вия. Из Малороссии на Украину - Дмитрий Павлович Губин

Звук выстрела разбудил отца. Было 7:30 утра. На кровати под окном сидел полусогнутый Леонтович-сын и испуганным голосом спросил: «Что это, взрыв?» Произнеся эти слова, он упал на подушку. Над его кроватью стоял Грищенко – босой, в одном белье. В руках он держал оружие, выбрасывая стреляную гильзу. Дома ещё были сестра композитора Виктория и дочь Галина. Им, как и отцу Дмитрию, гость связал руки.

Он надел на себя полушубок, который носил о. Дмитрий. Грищенко ругался и требовал денег. На глазах у всех вытряхивал содержимое кошелька Николая Дмитриевича – 5000 рублей разной валютой. Всё опрокинул в доме, искал вещи. И с вещами вышел за порог. На кровати и на полу были лужи крови. На крик отца Дмитрия прибежал учитель, другие люди. Они развязали руки Леонтовича, наложили повязку на рану пострадавшего, которая была с правой стороны. Рваная рана. Леонтович ещё успел сказать: «Папа, я умираю».

Врач прибыл, когда Леонтович был уже мёртв. Когда хоронили композитора, в Марковке мела очень сильная метель. Кто на самом деле был тот самый Грищенко, до сих пор не установлено.

В дневнике Яструбецкого есть ещё один эпизод, записанный со слов учителя из Марковки Арсена Сорочинского.

Милиционер из Теплика Волков рассказал учителю, что между милиционерами и Грищенко была перестрелка. Грищенко совершил ещё несколько краж и стрелял в людей, его зарубил лопатой крестьянин в одном из сёл этого уезда. По другим версиям, говорит Л. Семенко, тот самый Грищенко погиб во время перестрелки с милицией.

Так завершилась жизнь 43-летнего хормейстера и композитора. Свою единственную оперу «На русалкин Великдень» Леонтович не успел дописать. Это сделает за него в 1975 году Мирослав Скорик.

Попытка «цивилизованного украинства», или почему у Липинского не получилось

Несколько поколений интеллигентов и тех, кто бы хотел, чтобы их таковыми считали, стенают и ищут врагов, ненавидят и просятся в объятья всех возможных соседей, придумывают и переписывают то, что они называют историей Украины.

Пожалуй, о состоянии этого вопроса можно сказать словами Никиты Хрущева, что он «завяз в зубах, как дохлая крыса – и противно, и выплюнуть не могут». Носители этой идеи – от Грушевского и до Вятровича, включая большевиков Скрыпника и Затонского, – пытаются заставить местное население полюбить свой продукт любыми доступными средствами.

Маниакальное желание вытравить грамотный русский язык и городскую культуру на территории, ныне зовущейся Украиной, присутствует уже более ста лет. И первым, кто попытался эту идею окультурить, был Вячеслав (Вацлав) Казимирович Липинский (1882–1931).

Куда бедному шляхтичу податься?

Вацек Липинский родился 17 (5) апреля 1882 г. в польской шляхетской семье на Волыни. То есть на «кресах», где жили далеко не только поляки и евреи, как, скажем, в Варшавской и Седлецкой губернии. Учился он сначала дома, а потом в русских гимназиях. Аттестат получил, а вот дальше…

Попробовал постигнуть агрономию в австрийском Кракове – потерял интерес и стал самостоятельно осваивать гуманитарные науки. В 1902–1903 гг. прошёл годичную службу в драгунском полку в Кременце. К возрасту, когда надо начинать научную карьеру, он пришел, имея жену и не имея диплома. Попробовал систематизировать знания в Женеве – подвело здоровье.

Липинский

А определяться пора, тем более что на дворе 1907 год, на минуточку. А это разгон Второй Думы, террор… И страстное желание высказаться. А значит, нужно найти себе ту аудиторию, в которой бы ты был интересен и не считался глупцом или профаном. Путей к ней было несколько.

Научную карьеру он уже миновал. Стало быть, нужно становиться публицистом и общественным деятелем. Но по польской линии, как и по русской, ещё та конкуренция. Там хватает людей и с дипломами, и с куда большими материальными возможностями. Так что сами понимаете, сидеть в предбаннике и ждать, пока откроется дверь в парилку – перспектива не слишком радужная.

Есть модные социалистические идеи. Там нужны люди и на анкету не смотрят. Можно выбрать себе местечко от польской левицы до русских эсеров. Но и тут всё сложно и, прежде всего, небезопасно. Ещё в гимназии заучил Вацлав строки русского поэта Некрасова:

Ему судьба готовила

Путь славный, имя громкое

Народного заступника.

Чахотку и Сибирь.

А вот этого как раз и не надо! В профессиональные поляки, даже левые, Вацлав уже не пошёл, в «Бунд» – носом не вышел, а эсеры и эсдеки всех оттенков красного – это во многом те же бундовцы, только не говорящие между собой на идише, да ещё и прочая Psia krew там подобралась. Нужно что-то другое.

А не податься ли в украинцы? Там не нужен ни диплом, ни бычье здоровье, ни готовность пострадать всерьёз. Да и к тому же эти люди будут не против того, чтобы у движения появилось цивилизованное лицо, чтобы русские и поляки, а тем более иностранцы воспринимали эту идею не как чисто этнографическую. И Липинский начинает работать в этом направлении – писать на украинскую тему.

Шляхта в центре внимания

В 1908 году он поселился на хуторе под Уманью, где написал на польском языке труд «Шляхта на Украине» (1909). В нем Липинский обосновал решающую роль шляхты в процессе формирования украинской государственности и призвал её бороться за возрождение Украины.

«И пусть нам не говорят, что мы, возвращаясь к своему народу, к своим материнским корням, воюем с Польшей; ведь мы преодолеваем в себе не польскость, а только свои польско-шляхетские пережитки, которые сделали нас «колонистами» не только на этой нашей земле, а даже в истории Польши; и в этом сбрасывании с себя дырявых исторических лохмотьев мы идём на Польшу, собственно, правдивую», – писал он там.

В 1910 году переехал в Краков, на австро-венгерскую территорию. В 1912 году вышел сборник его статей и исторических документов «Z dziejow Ukrainy» («Из истории Украины») – своеобразный итог его исторических исследований в ранний период творчества, куда вошли такие работы, как «Название Русь и Украина и их историческое значение», «Станислав-Михаил Кричевский», «Богдановым путём», «Документы Руины» и др. Автор посвятил его «хлопоманам» – историку Владимиру Антоновичу, писателю Паулину Свенцицкому и культуртрегеру Фаддею Рыльскому.

Он не заставлял шляхту отказываться от культурных достижений польского периода, а только призывал переходить на украинский язык, создавать местную культуру, литературу, а уж потом на такой же уровень возносить народ. И относительно этого он очень резко отличался от «хлопоманов» и Антоновича. Общее