Миротворец. Дипломатия Кланов - Владимир Пламенев

— Вы говорите так, будто сами не русский и не заинтересованы в том, чтобы я поддерживала Российскую Империю.

— Я заинтересован. Но иногда нужно быть объективным.

Мы поднялись на ступени. Там нас уже ждал мэр Загреба — невысокий, полный мужчина с заплывшим лицом и бегающими глазками. Толпа явно вызывала у него беспокойство, но сделать он ничего не мог. Рядом, словно скала, стоял Непчич, собранный и готовый ко всему.

Увидев Софию, мэр подобострастно улыбнулся и склонился в поклоне:

— Ваше Высочество, мы невероятно рады вашему визиту! Это большая честь…

Непчич одарил его суровым взглядом. Мэр замолчал, засуетился и поманил помощницу — рыжеволосую девушку, которая с напряжённой улыбкой протянула ему ключ из потёртого желтоватого металла. Мэр принял его и быстрыми шагами направился к Софии.

Та старалась сохранять невозмутимость, но по глазам было видно, что все её мысли были сосредоточены на себе.

Чем я мог помочь? Поддержать, коснуться её. Но прилюдный жест стал бы добычей для журналистов.

Я и так находился рядом с ней в роли телохранителя, хотя широкой публике был неизвестен. Всё же нужно было её как-то отвлечь, подбодрить.

— Ваше Высочество, — торжественно произнёс мэр, — прошу, примите ключ от нашего города!

Только после этих слов Непчич перестал сверлить его взглядом.

София вежливо, хоть и натянуто, улыбнулась и приняла ключ. Затем развернулась к толпе и с той же пластмассовой улыбкой показала его журналистам.

Вспышки камер и новые снимки — момент оказался зафиксирован.

После этого она повернулась ко мне и протянула ключ. Я принял его. Наши пальцы ненадолго соприкоснулись. Касание затянулось на лишнюю пару секунд, но, кажется, это немного помогло ей.

После этого она увереннее направилась к кафедре и встала за неё. Пробежалась глазами по тексту. Речь была подготовлена в двух вариантах: краткие тезисы вверху и полный текст ниже. Я почти не сомневался, какой из них она выберет.

София поправила установленный микрофон и начала говорить — не читая с бумажки, а своими словами. Она призывала людей сплотиться, не вестись на провокации и не слушать тех, кто уже называет князя Адриана мертвецом. Она клялась, что если Адриан жив, то добьётся его возвращения.

А я в это время следил за округой: за крышами, за толпой. Кроме меня этим занимались все телохранители княжны, стоявшие поблизости и отдельные безопасники.

Однако меня волновало не только это. Здесь было жарко. И этот жар шёл не от солнца.

Я пробудил видение Связей.

Огромная красная сфера висела прямо над площадью. Над головами тысяч людей, которые слушали Софию. И с места, где я стоял, её можно было очень хорошо рассмотреть.

Она была пронизана тёмными прожилками. Снизу, словно щупальца медузы, вниз от неё расходились почти прозрачные и поэтому едва заметные, нити Связей. Они шли вниз. Видимо, ко всем людям, находящимся на площади. И не только к ним.

Чем дальше эти Связи расходились от сферы, тем более прозрачными они становились. Так что я не мог определить, куда именно они ведут. Только ли на жителей города или куда-то ещё — дальше.

Отдельной странностью было то, что эта сфера зависла над самим сердцем города. Если бы я верил в символизм чуть больше, то решил, что эта штуковина связана не просто с конкретными людьми, а с городом, как таковым.

Но в остальном я решительно не понимал, что это такое и чего от него ждать. Только Связь, идущая от сферы к княжне, которую я Зафиксировал, была красной. Причём не алой, как ранее все Связи между людьми и сферой, а темнее. Ещё не багровый, но… уже напоминавший вино.

И вот это мне не нравилось больше всего.

Пылкая речь Софии продлилась несколько минут. Время от времени она заглядывала в текст перед собой, но в основном всё говорила своими словами.

— … я призываю своего дальнего родственника и соклановца — Анте Зринского — прибыть сюда, к своему народу и мне — дочери своего князя. Чтобы мы, как члены правящего рода, в открытой дискуссии нашли выход из сложившегося кризиса.

Она прямым взглядом уставилась в камеру и продолжила:

— Анте, вы говорили, что я в заложниках. Так ли это? — она провела взглядом по замеревшей толпе. Все слушали, многие — как заворожённые. — Сейчас я стою перед своим народом, пока Вы — Анте — прячетесь за войсками графа Кнежевича. Человека, который готов утопить Иллирию в крови, из зависти к моему отцу и нездоровому желанию власти, которая ему не принадлежит. Я здесь, в сердце страны. Меня окружают верные люди. А Вас?

Она выдержала драматическую паузу. Будто всю жизнь только и делала, что занималась ораторским искусством. Потом продолжила:

— Скажите, так кто из нас независим, а кто в заложниках? Прямо сейчас мы можем выяснить истину. Я расскажу то, что знаю я, а вы — то, что известно вам. Пусть народ решит, кому верить. Мне… — она коснулась рукой груди, — … или вам. Если Вы боитесь просто поговорить со мной, то как можете претендовать на власть над нашей страной? Власть, которая по закону принадлежит моему отцу, чья смерть не доказана. В том числе Михаэлем Кнежевичем или кем-либо ещё.

Она сделала короткую паузу. Взяла в грудь побольше воздуха и добавила напоследок:

— Я буду ждать вас здесь до десяти часов вечера. Если Вы не явитесь, вся Иллирия будет знать, чего стоят Ваши слова. А до тех пор я с радостью поговорю с любым аристократом, который явится сюда и захочет лично обратиться ко мне, как к представительнице клана Зринских. А ещё узнать: как, почему и по чьей вине я была вынуждена искать убежища в российском посольстве, — потом она провела взглядом по толпе. — Я благодарю Вас, иллирийцы. За доверие лично мне и веру в своего князя!

Она вышла из-за кафедры и исполнила перед толпой глубокий реверанс.

Несколько секунд не было слышно ничего, кроме вездесущих камер.

Щёлк.

Щёлк-щёлк-щёлк. Щёлк.

Толпа взорвалась оглушительными аплодисментами. Воодушевление прокатилось по площади. Снова послышались крики, подбадривающие фразы, цитаты её отца. Где-то заиграл гимн.

София выпрямилась, одарила подданных своего отца очаровательнейшей улыбкой и помахала рукой. Вопли журналистов пытались перебить толпу. Но как бы они не надрывали глотки, София не обратила на них ни малейшего внимания.

Она развернулась и отправилась в здание администрации. Я и её охрана — следом.

А людям на площади стали выдавать свежую еду из развёрнутых здесь полевых кухонь.