21 урок для XXI века - Юваль Ной Харари

том, что она упустила из виду угрозу со стороны «Аль-Каиды». Но в те годы почти никому не приходило в голову, что исламские террористы способны спровоцировать глобальный конфликт, направив пассажирские самолёты на небоскрёбы в Нью-Йорке. Тогда многие опасались полного краха России, в результате которого она могла потерять контроль не только над своей огромной территорией, но и над тысячами единиц ядерного и биологического оружия. Люди также боялись, что кровавые войны на территории бывшей Югославии могут распространиться на остальную часть Восточной Европы, что приведёт к конфликтам между Венгрией и Румынией, Болгарией и Турцией, или Польшей и Украиной.

Многих беспокоило объединение Германии. Всего через четыре с половиной десятилетия после падения Третьего рейха люди всё ещё инстинктивно опасались усиления Германии. А что, если Германия, освободившись от советской угрозы, превратится в сверхдержаву и станет доминирующей силой в Европе? А как насчёт Китая? Встревоженный распадом советского блока, Китай может отказаться от реформ, вернуться к жёсткой маоистской политике и превратиться в увеличенную версию Северной Кореи.

Сегодня эти опасения кажутся смешными, потому что мы знаем, что они не сбылись. Ситуация в России стабилизировалась, большинство стран Восточной Европы мирно вошли в состав ЕС, объединённая Германия стала лидером свободного мира, а Китай превратился в локомотив экономики всей планеты. Всё это было достигнуто — по крайней мере отчасти — благодаря конструктивной политике США и ЕС. А может, в 1990-е для США и ЕС было бы разумнее сосредоточиться на исламских экстремистах, а не на ситуации в бывшем Восточном блоке или в Китае?

Невозможно всегда быть готовыми ко всему. Предотвращение ядерного терроризма — важная задача, но она не может значиться первым пунктом в мировой повестке. И мы совершенно точно не должны использовать теоретическую угрозу ядерного терроризма в качестве оправдания чрезмерной реакции на обычный терроризм. Это разные проблемы, требующие разных решений.

Если, несмотря на наши усилия, террористические группировки всё же получат доступ к оружию массового уничтожения, грядущие политические битвы предсказать невозможно, но они явно будут отличаться от кампаний террора и антитеррора начала двадцать первого века. Если в 2050 году в мире будет множество ядерных террористов и биотеррористов, их потенциальные жертвы будут оглядываться на 2018 год с завистью и удивлением: почему так волновались люди, жизнь которых была столь безопасной?

Конечно, наше сегодняшнее чувство опасности связано не только с терроризмом. Многие учёные и обычные люди боятся, что приближается третья мировая война, напоминая, что похожая ситуация уже была в нашей истории сто лет назад. Сегодня, как и в 1914 году, растущая напряжённость между великими державами в сочетании с неразрешимыми глобальными проблемами, похоже, толкает нас к мировой войне. Является ли эта тревога более оправданной, чем наш постоянно раздуваемый страх перед терроризмом?

11

Война

Нельзя недооценивать человеческую глупость

Последние несколько десятилетий стали самым мирным периодом в истории человечества. Если в древних аграрных обществах насилие было причиной 15 % смертей, а в двадцатом веке — 5 %, то сегодня насильственной смертью умирает всего 1 % людей[144]. Тем не менее после мирового финансового кризиса 2008 года ситуация быстро ухудшается: милитаризм снова вошёл в моду, а военные расходы стремительно растут[145]. И обычные люди, и эксперты опасаются, что подобно тому, как в 1914 году убийство австрийского эрцгерцога спровоцировало Первую мировую войну, так и в 2018-м какой-нибудь инцидент в Сирийской пустыне или неразумные действия на Корейском полуострове станут причиной глобального конфликта.

Учитывая растущее напряжение в мире и личности руководителей, сидящих в Вашингтоне, Пхеньяне и некоторых других столицах, наше беспокойство вполне обоснованно. Однако между 1914-м и 2018-м есть несколько существенных различий. В частности, в 1914 году войну приветствовали элиты всего мира, потому что у них перед глазами было множество примеров того, как успешные войны способствовали экономическому процветанию и политическому могуществу. В 2018 году успешная война — это исчезающий вид.

С древних времён великие государства, от Ассирии до китайской империи Цинь, строились путём насильственных завоеваний. Все великие державы, существовавшие в 1914 году, также приобрели свой статус в результате успешных войн. Так, императорская Япония превратилась в ведущую региональную державу благодаря победам над Китаем и Россией, Германия стала главной силой в Европе после разгрома Австро-Венгрии и Франции, а Британия создала самую обширную и процветающую империю благодаря маленьким победоносным войнам во всех уголках земли. Так, в 1882 году Британия вторглась в Египет и оккупировала его, потеряв в решающей битве при Тель-эль-Кебире всего 57 солдат[146]. В наши дни оккупация мусульманской страны — это сюжет для ночных кошмаров на Западе, но после Тель-эль-Кебира британские войска почти не встретили вооружённого сопротивления, а затем более шести десятилетий контролировали долину Нила и стратегически важный Суэцкий канал. Другие европейские державы брали пример с Британии. Когда правительства в Париже, Риме или Брюсселе строили планы захвата Вьетнама, Ливии или Конго, они опасались лишь того, что их кто-нибудь опередит.

Даже США обрели статус великой державы благодаря не только экономической предприимчивости, но и военным действиям. В 1846 году войска США вторглись в Мексику и захватили Калифорнию, Неваду, Юту, Аризону, Нью-Мексико, часть Колорадо, Канзаса, Вайоминга и Оклахомы. Мирный договор также закрепил аннексию Техаса. На этой войне погибли около 13 000 американских солдат, а страна увеличила свою территорию на 2,3 миллиона квадратных километров (это больше общей площади Франции, Великобритании, Германии, Испании и Италии)[147]. Это была сделка тысячелетия.

Поэтому в 1914 году элиты в Вашингтоне, Лондоне и Берлине точно знали, как выглядит успешная война и чего можно добиться с её помощью. Но в 2018 году у глобальных элит есть веские основания полагать, что войны такого типа остались в прошлом. Конечно, некоторые диктаторы третьего мира и негосударственные акторы всё ещё извлекают пользу из войн, но ведущие державы, похоже, уже утратили это умение.

Величайшая победа на памяти нынешнего поколения — Соединённых Штатов над Советским Союзом — была достигнута без военного столкновения.