Inside out: моя неидеальная история - Деми Мур

Остановилась я после того, как в один выходной, когда вся семья была в сборе, я ужаснулась от мысли, что не помню, сколько таблеток приняла. От осознания этого у меня перехватило дыхание.

Я никому ничего не рассказала. Но на следующий день решила поговорить об этом с Эштоном, и он спросил, не нужна ли мне помощь. Я ответила, что сама обо всем позабочусь, и сделала это.

На следующей неделе он уехал в Европу, а девочки остались с отцом. И я решила провести очищение организма. Это была одна из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать в жизни. Отказ от опиатов – это агония и просто невообразимые муки. Ты не можешь спать, потому что твое тело слишком сильно болит, единственное, на что тебя хватает, – добраться до туалета. Все тело изнывает и взывает: «Я умираю, если ты примешь хоть немного таблеток, вся эта боль уйдет!» Это как самый страшный грипп, которым когда-либо можно болеть. За ту неделю я выпотрошила все, что можно, из моего тела.

Когда Эштон вернулся домой, я чувствовала себя так, словно пережила войну. С его стороны я не получила никакой поддержки или сочувствия. Мне казалось, что в первую очередь он злился на меня за то, что я создала эту проблему: мол, заварила кашу – вот теперь сама и расхлебывай.

Глава 21

Эштон отдалялся от меня все больше и больше. Он по-прежнему занимался работой, масштабными инвестициями в информационные технологии, своей футбольной лигой. И явно давал понять, что все вышеперечисленное представляло для него большую ценность, – я не виню его за это. Но очень жалею, что не могла так же ценить себя.

Вместо этого я стала гнуть спину, чтобы соответствовать тому образу жены, который он себе представлял. Я поставила его на первое место, хотя он меня об этом не просил. Именно так в свое время поступали моя мама с бабушкой, и я переняла это для своих отношений. Мне хотелось сохранить наш брак, и я была готова сделать все что угодно, чтобы достигнуть этого. Поэтому не сказала «нет», когда ему захотелось попробовать секс втроем. Я хотела показать ему, что тоже умею веселиться и мне все еще есть чем блеснуть.

Присутствие других людей в наших отношениях создало ошибочное представление о превосходстве и дало лишь временное чувство восторга. Мы пустили в нашу постель двух разных людей. У них не было плохих намерений, и они не переходили границ дозволенного. Я знаю, что могу возобновить общение с любым из них для поддержки дружеских отношений. Один из наших партнеров сейчас состоит в браке и имеет ребенка. Они были действительно хорошими людьми, но это все равно была ошибка. Одна из основных идей моногамии заключается в том, что ваш партнер жертвует всем, чтобы быть с вами, таким образом, вы занимаете особое место в его жизни, которое принадлежит вам. А когда появляется другой человек, приходится делить это священное место, и оно больше не является только вашим.

Я была в Нью-Йорке на съемках фильма с Эллен Баркин «Родственнички», когда эта новость неожиданно появилась в прессе. Пока меня не было в городе, Эштон переспал в нашем доме с двадцатиоднолетней девушкой.

Я помню ту ночь, когда они встретились. Мы играли в боулинг с Румер, и, когда Эштон пошел сменить обувь, эта девушка дала ему свой номер на салфетке. По крайней мере, так он мне тогда сказал. Он показал мне салфетку в тот же вечер, как только мы вернулись домой.

– Это просто отвратительно, – сказала я. – Мы были там с нашим ребенком, а она – со своей матерью и сестрой!

Моей внутренней реакцией было отвращение, а после того, как стало известно, что он все-таки проявил к ней интерес, я почувствовала удар в спину, будто он говорил: «Да пошла ты».

Внезапно его измена стала сенсацией во всех СМИ. Девушка даже пыталась продать его свитер на eBay за пятьсот долларов.

Эта новость появилась в прессе, когда мы планировали в рамках Глобальной инициативы Клинтона[78] представить созданный нами фонд[79], основной целью которого была борьба с торговлей людьми и сексуальным рабством. Мы потратили больше года на изучение этого вопроса и создание инфраструктуры: у Эштона был настоящий талант затрагивать глобальные проблемы, а для меня эта тема была очень личной. О том, чтобы отложить презентацию, не могло быть и речи.

Я отключилась от всего происходящего, так как знала, что таблоиды будут внимательно следить за моей реакцией. Если бы мы держались друг друга, возможно, пресса оставила бы этот инцидент с девушкой и ее шантажом без внимания. Наверное, правильнее всего было бы переступить через случившееся и все забыть.

Поэтому он приехал в Нью-Йорк, а я сделала вид, что все хорошо, и 23 сентября 2010 года, за день до нашей годовщины, мы провели презентацию. Помню, Эштон отметил, что на сегодняшний день насчитывается больше рабов, чем в любой другой период истории человечества, после чего в подробностях объяснил наши усилия, направленные на то, чтобы люди не использовали Twitter и другие интернет-платформы в качестве торговых площадок для продажи людей. Я рассказывала о кампании «Настоящие мужчины не покупают девочек» – она была направлена на изменение культуры, которая позволяет мужчинам спокойно платить за секс с несовершеннолетней девушкой.

– Каждый пятый мужчина занимался секс-торговлей, – объявила я залу, полному важных людей. Я стояла рядом с мужем, с которым мы поженились пять лет назад и который на днях изменил мне с девушкой возраста моей старшей дочери. – Настоящие мужчины защищают, уважают, любят и заботятся о девушках.

Но я не чувствовала, чтобы меня защищали, уважали, любили или заботились обо мне.

Вместе с Эштоном приехала Румер. К тому времени она стала актрисой и жила отдельно. Мы планировали встретиться задолго до того, как все это произошло, поэтому втроем отправились в Провиденс, штат Род-Айленд, навестить Скаут, которая недавно поступила в Брауновский университет. В глубине души я знала, что мы не должны лгать им, и теоретически я не лгала, но позволила им верить, что все сплетни, которые они читали в прессе, были необоснованными. Мне хотелось защитить их, но теперь я понимаю, что это была огромная ошибка. Я обманула их, лишив возможности пережить эту ситуацию со мной как семья. Они заслуживали знать правду.

Мы