Загадочные края - Вера Ковальчук

– Вот что я ещё не купила! – внезапно вскричала Ингрид. – Утюг нам нужен! Утюг!

Столица предстала перед её зачарованным взглядом ранним утром морозного дня, когда в воздухе висела тончайшая ледяно-обжигающая водная взвесь, которой тяжко было бы дышать любому, кто не привык. Домики и крупные строения в туманной рассветной дымке были словно белокаменные, а царящий над густо застроенным городом замок с готическими башенками и высоченным шпилем донжона напоминал волшебные чертоги.

Указав в его сторону рукой, Сорглан сказал:

– Там императорский дворец. Величественно, правда?

– Красиво. А где мы будем жить? У тебя в столице есть дом, или ты будешь снимать?

– Вот ещё. Мы остановимся во дворце – привилегия родственников императора… Ну, сойди вниз. Мы пристаём.

Места у пристаней было немного, и потому к одной из них подошёл только флагман. Остальные корабли должны были пристроиться уже один к одному, как отдельные звенья в цепи, а суда с грузом на продажу Канут повёл совсем к другой, к торговой пристани, которая не была защищена и лежала как бы за чертой города, зато была рассчитана на очень большое количество крупных кораблей. Пока сбрасывали парус и убирали снасти, Ингрид следила за сборами. Алклета с некоторым замешательством оглядела её – для удобства дочь была одета по-мужски, в лён, сукно и шерсть, да ещё кожаные сапоги.

– Может, переоденешься? – спросила графиня. – Всё-таки столица. Я приготовила тебе бархатное платье.

– Мам, как ты представляешь я буду спускаться в платье со шлейфом по сходням? – прыснула Ингрид. – Ничего со столицей не случится, если я доберусь до дворца в таком виде.

– Но это не очень прилично… – Алклета пыталась подобрать подходящие слова, которыми можно уломать своенравную дочь. – А со сходней тебя снесёт отец, если ты опасаешься.

– Не надо. Я могу спуститься и сама. Но только в таком виде. Ну, мам, ничего не случится, если я немножко нарушу традиции. Меня тут всё равно никто не знает, позора не получится.

– Как хочешь, – со вздохом согласилась графиня. Подобное окончание споров матери и дочери уже входило у них в привычку.

Сходни были установлены, и первым на пристань сошёл граф. Его поприветствовал чиновник, а какой – Ингрид не разобрала. Они о чём-то переговорили, после этого чиновник ушёл куда-то, а Сорглан махнул своим. Девушка спустилась по сходням (это была всего лишь узкая толстая доска), стараясь не попасть ногой на неустойчивую часть, и спрыгнула на пристань. Пристань была гранитная, сложенная из гигантских блоков, незнамо как доставленных и обработанных, хотя кое-где камень дополняло дерево – там, видимо, где основную часть причала всё-таки решили расширить.

Вокруг сновали люди, они что-то несли, искали кого-то или бежали по своим загадочным делам, их было много – солдат в замшевых рубашках, на которые надевался доспех, гребцов с купеческих судов, мелких торговцев, грузчиков и попрошаек. Ингрид оглядывалась не так, как Алклета – уверенно, привычная к мельтешению больших городов. Графиня же, выросшая и по большей части жившая на приволье Бергденского графства, чувствовала себя здесь очень неуверенно. Дочь взяла её за локоть.

– Сейчас будет экипаж, – подойдя, сказал Сорглан. – Хотя ты, Ингрид, кажется, можешь ехать верхом.

– Да.

– Накинь плащ. Простынешь. Алклета, милая, ты проследи за разгрузкой багажа – его отвезут чуть позднее, так что деньги и драгоценности надо взять с собой.

– Я возьму. – Графиня послушно повернулась к кораблю, с которого уже несли сундуки и футляры. Ингрид присоединилась к ней, следя, чтоб платья, оружие и ценные вещи ставили в центр груды, откуда их трудней утянуть. Разгрузка продолжалась довольно долго, не меньше двух часов, и за это время на пристани выросла огромная куча скарба.

Расталкивая толпу, подошли четыре факельщика, которым предстояло сопровождать экипаж, предназначенный для семьи графа Бергдена – они размахивали незажжёнными факелами, как символами своего статуса, и заодно импровизированным оружием. Старший из них, видимо, отвечавший за встречу, низко поклонился Сорглану, затем посигналил рукой – и к нему подвели трёх прекрасных коней с густыми, длинными, свободно заплетёнными гривами и хвостами, лоснящихся и явно породистых. Белый, чёрный и серый в яблоках. Они изгибали шеи, наверное, пытаясь избавиться от узды, но не зло, а изящно. Ингрид залюбовалась благородными животными, подошла поближе, чтоб погладить белого, как и полагается, сбоку – она как-то читала, что именно так и следует.

– Его величество приказал привести этих трёх коней, – сказал факельщик, – на случай, если кто-либо из вашей семьи, граф, захочет проехаться до замка верхом. И если кони придутся вам по вкусу, то император велел вам взять их в дар.

– Я благодарю его величество, – слегка поклонившись, ответил Сорглан. – Его кони прекрасны, и я никак не могу отказаться от такого подарка. – Он оглянулся. – Ингрид? Ну как, ты решила всё же ехать верхом?

– Да. – Она подошла ещё ближе, ощупала седло и легко поднялась на спину белого. Тот немного забеспокоился, затанцевал, выгибая шею, будто пытаясь дотянуться до неё, пощупать губами её сапог. Натяжением узды Ингрид попыталась смирить коня и подвести его поближе к отцу. Не сразу, но получилось. – Ну, как?

– Ты прекрасно смотришься. – Граф без напряжения сел верхом после того, как помог жене подняться в экипаж. Алклета по случаю прибытия в столицу нарядилась в новое бархатное платье и потому при всём желании не смогла бы ехать в мужском седле.

Дверцы экипажа плотно прикрыли, и все они поехали по улицам города в сторону императорского дворца, сопровождаемые десятью воинами из личной гвардии императора – эти ждали у выезда с пристани. Ингрид пристроилась за отцом, и потому конём ей не нужно было управлять – он шёл сам такой гладкой рысью, которой она ещё не видела. Она ехала и разглядывала сопровождающих – бойцы были облачены в одинаковые доспехи и одинаковые чёрные нарамники поверх них, расшитые багряным – цвет императорской власти. Лица были почти неразличимы под шлемами – даже нащёчники и стрела меняют черты почти неузнаваемо, не нужно и забрала. Судя по комплекции, воины были отборные, все высокие, мощные и широкоплечие.

Город был большой, Сорглан объяснил дочери, что он продолжается и по другую сторону огромного то ли холма, то ли уже целой горы, только пологой. Домики в этой части городка были всё