Да, я паук, и что с того? (Том 15) - Окина Баба

Потому что я не знал, что еще делать.

Я имею в виду, подумайте об этом.

В своей прежней жизни я был совершенно обычным школьником, таким, которого можно назвать "средним" или "фоновым персонажем".

У меня не было ни очаровательной младшей сестры, ни восхитительного друга детства, не говоря уже о девушке.

Не то чтобы у меня совсем не было друзей женского пола; были несколько девушек, с которыми я мог поговорить, например, бывшая Юри, Юика Хасэбэ, но точно не было никаких перспектив завязать романтические отношения.

Я хочу сказать, что я совершенно не разбираюсь в тонкостях взаимоотношений между мужчинами и женщинами.

Поэтому для такого человека, как я, идея единокровной сестры, влюбленной в своего старшего брата, звучит как надуманная фантастика.

Я даже не знаю, как вести себя с девочками в обычных обстоятельствах, не говоря уже о младшей единокровной сестре от другой матери.

Насколько я знаю, я всегда относился к Сью как к младшей сестре, и никак иначе.

Но поскольку в прошлой жизни я был единственным ребенком, у меня нет возможности узнать, правильно ли я играл роль старшего брата или нет.

Судя по нынешнему состоянию Сью, я предполагаю, что где-то ошибся.

Я думаю, что она могла наложить на меня отпечаток, потому что мы постоянно были вместе с самого раннего возраста.

Мы росли вместе, сколько я себя помню.

И с самого детства, как истинный персонаж исекая, я упорно трудился, чтобы приобрести больше навыков.

Видимо, из-за этого Сью считала меня "крутым" и начала ко мне привязываться.

Хотя, когда мы были маленькими, все было не так интенсивно.

Поскольку мы со Сью росли в довольно своеобразной среде, у нас было очень мало шансов пообщаться с другими детьми нашего возраста.

В случае со Сью, она почти никогда не встречала других мальчиков, кроме меня.

Поэтому я решил, что когда мы начнем ходить в школу, и у нее появится больше шансов познакомиться с другими мальчиками, она, естественно, начнет терять свою привязанность ко мне.

Конечно, она просто путала семейную любовь с романтической, это была небольшая проблема, которая исправится, когда она вступит в период полового созревания, тем более, когда у нее появятся другие увлечения.

Но этот план потерпел грандиозное фиаско, и Сью осталась привязанной ко мне.

Примерно в это время она начала вести себя немного отстраненно, и я подумал, что она наконец-то начала отдаляться от меня, что было облегчением, хотя и немного грустным. Теперь, однако, я понимаю, как ужасно я ошибался.

Она вела себя отстраненно, должно быть, потому, что тайно работала на стороне Вакабы.

И в конце концов, это привело к тому, что ей пришлось совершить ужасный поступок — убить нашего отца.

Я не знаю, какие шрамы это оставило на сердце Сью.

Но, судя по тому, как она ведет себя сейчас, это явно было даже серьезнее, чем я думал.

Если бы я попытался проведать ее, когда она только начала вести себя отстраненно, возможно, все было бы не так плохо.

Может быть, если бы я встретился с ней лицом к лицу, а не стал бы отмахиваться от нее, потому что не знал, как с ней справиться, я бы раньше заметил, что что-то не так.

Помогло бы это мне опередить Вакабу и остальных, сейчас неважно.

Я не заметил, что со Сью происходит что-то странное.

Это явно мое упущение.

Тем не менее, я не могу ответить на чувства Сью.

– Я не могу ответить на твои чувства, Сью. Но я могу оставаться рядом с тобой... как твой старший брат, не более того. Разве этого недостаточно? – Я знаю, что, возможно, слишком легко отпускаю ее.

Я не святой, знаете ли.

Часть меня хочет допросить ее о том, почему она работала с Вакабой.

И еще бо́льшая часть меня хочет допросить ее о том, почему она накачала меня наркотиками, связала и пыталась сделать со мной неизвестно что!

Но если я сделаю это с ней, пока она эмоционально нестабильна, боюсь, я могу нанести ей непоправимый ущерб.

Но и давать ей то, что она хочет, тоже было бы неправильно.

Ни для нее, ни для меня не будет хорошо, если я попытаюсь умиротворить ее, сделав что-то подобное.

Даже если это удовлетворит ее чувства в данный момент, такие извращенные отношения обязательно закончатся плохо.

И тогда Сью пострадает еще больше.

Поэтому я должен поставить наши отношения со Сью на правильный путь, прямо здесь и сейчас.

Как обычные брат и сестра.

Я смотрю прямо ей в глаза, ожидая ее ответа.

Как раз в тот момент, когда длительный зрительный контакт начинает становиться неловким, Сью резко отворачивается.

— Ты иногда бываешь таким жестоким, братик…

И, не сказав больше ни слова, она разражается слезами.

Я заставил ее плакать.

Что мне делать?

Я не знаю правильного ответа, но чувствую, что если я сейчас убегу, мы вернемся к тому, с чего начали.

Я осторожно протягиваю руку и глажу ее по голове.

Хотя это, возможно, и не совсем правильный выбор, мне кажется, что хуже просто стоять здесь в тишине.

Поэтому я продолжаю гладить ее по голове, пока она не перестает плакать.

...Кстати, похоже, что Катия в какой-то момент проснулась, но она вежливо притворилась, что все еще спит.

Она даже пошла на то, чтобы наложить на Юри сонное заклинание ради нас.

Иначе, если бы Юри проснулась, я уверен, она не была бы такой же вежливой...

<Последовательность мирового квеста 2. Влиять на битву между богами с помощью молитвы>.

– Вот оно...

Примерно в тот момент, когда Сью перестала плакать — точнее, когда она продолжала плакать так долго, что я начал подозревать, что она притворяется, потом все больше и больше в этом убеждался и уже начал всерьез обсуждать, стоит ли мне ударить ее железным когтем вместо того, чтобы продолжать ее гладить, — появилось еще одно объявление о мировом квесте.

Это дало мне прекрасный повод убрать руку с головы Сью и отойти от нее.

Я сразу почувствовал, что она недовольна, и это подтвердило мои подозрения, что она начала притворяться.

Не могу поверить, что она воспользовалась моей добротой в такой момент...

Может, мне все-таки стоило преподать ей урок, ударив железным когтем по лицу?

Как только я отодвигаюсь от Сью, Катия невинно садится и будит Юри, которая с самого начала пробуждается от своего сна, вызванного магией.

Пока мы ждем,