Жизнь и деятельность Балтазара Коссы. Папа Иоанн XXIII - Александр Парадисис

class="p1">Кроме того, нашему герою очень не нравилась и позиция Сигизмунда. Сигизмунд сумел короноваться помимо папы. Вернувшись в Констанц, он довольно холодно встретился с Иоанном (вероятно, и до него дошел слух о скандале папы с миланцем). Косса узнал, что Сигизмунд попал под влияние крупных французских богословов (таких, как Жерсон и Пьер д’Альи) и поощрял враждебное отношение многих архиепископов к Иоанну XXIII.

Раздражение Коссы увеличивалось с каждым днем, так как он видел, что положение его становится всё более непрочным.

— Попахивает порохом, — говорил он Име. — Созерцание этих рож не вселяет уверенности в успехе. Они все ненавидят меня и с трудом терпят моё председательствование. Но не беспокойся, я ещё покажу им, на что я способен… У меня есть план…

— Гуиндаччо! — позвал он однажды своего телохранителя. — Сходи к австрийскому герцогу и попроси его прийти ко мне.

Одноглазый священник тут же отправился к Фридриху Австрийскому, чтобы передать ему приглашение папы.

Косса впервые встретился с Фридрихом Австрийским в Тренто, имперском городе в Тироле. Австрийский герцог, узнав о том, что папа по пути в Констанц должен проследовать через Тренто, приехал туда и устроил папе встречу, достойную «отца христианства». У них сложились весьма доброжелательные отношения.

Герцог Фридрих Австрийский был злейшим врагом и соперником Сигизмунда. Он был зятем бывшего императора Рупрехта и возглавил теперь борьбу с представителем Люксембургской династии Сигизмундом. И хотя он был лишь герцогом, правителем считался могущественным. Кроме Австрии, ему подчинялись многие районы в Швейцарии и Эльзасе — отсюда ведут происхождение Габсбурги, — а также большие территории в южной Германии, особенно около Констанца.

— Герцог Фридрих, — официальным тоном заговорил папа, когда австрийский правитель явился к нему. — Ты получишь большой пост при святом престоле, ты будешь гонфалоньером, будешь получать тысячи золотых дукатов, если [13]…

О чём они говорили? Какое соглашение заключили герцог и папа?

* * *

Это было в последние дни февраля 1415 года. Положение Коссы становилось угрожающим. Итальянские представители доверительно сообщали остальным членам собора о делах, творимых нашим героем до того, как он стал папой, и о его похождениях за последние годы. Они поняли, куда дует ветер, и старались отмежеваться от папы, рассказывая о его жестокости, взяточничестве, об убийствах, совершённых им.

Как пишет секретарь папской канцелярии Дитрих фон Ним, «папу Иоанна XXIII обвиняли во всех смертных грехах». И добавляет, что рассказы эти производили такое страшное впечатление на остальных членов собора — немцев, поляков, англичан, — что они старались воспрепятствовать их дальнейшему распространению. «Ради бога, перестаньте! — взывали они к итальянцам. — Довольно! Не порочьте святой престол рассказами о грешных делах его служителя!»

«Иерархи церкви боялись, что если народ узнает о преступлениях, совершаемых „отцом христианства“, то церковь потеряет влияние на свою паству, а это приведёт к антицерковным выступлениям», — заключает Дитрих фон Ним.

Коссе быстро становились известными все разговоры его недругов, так как в каждой группе у него были подкупленные люди.

Он возмущался:

— Что такое я совершил? Разве я не мужчина? Я безнравственно поступал? Но я не лицемер и не собираюсь отказываться от того, что сделал. Не я первый. Кто из них без греха? Я как-нибудь на соборе разоблачу их. И спрошу: «Что вы можете сделать со мной? Папа я или нет? Кто может отстранить меня от престола? Никто! Папу можно низложить только тогда, когда он идёт против церкви. А во всех других случаях, — пусть даже он совершал самые страшные преступления, — папа остаётся на престоле, незыблемый как скала» [77]!

Но это было самоутешением. Что Косса мог сделать, если на соборе было решено, что высшим церковным органом будет отныне собор и папа должен ему подчиняться? Жерсон, Пьер д’Альи, кардинал Джамбарелла (которому Иоанн так верил, считая его преданным и верным человеком), а также крупнейшие ученые-теологи убедили всех, что собор в Констанце, поскольку он является Вселенским, имеет большую власть, чем папа.

Так обстояло дело в ту эпоху. Теперь, когда западная церковь «восстановила авторитет папы», превосходство вселенских соборов не признаётся. Папа ставится выше всех, — выше соборов, выше своих предшественников и, может быть, даже выше «учредителя папства» апостола Петра. Церковь вынуждена поддерживать этот порядок, чтобы избежать имевшего уже место разброда. Но в то время все приверженцы западной церкви пришли к выводу, что папа должен подчиняться решениям Вселенского собора. Особенно остро вопрос этот стоял на Констанцском соборе. И до приезда на собор, и уже в Констанце Иоанн лелеял слабую надежду:

«Раз император и все правители, созвавшие вместе со мной собор, пригласили на него моих соперников, а они не явились, собор может отстранить их от престола как еретиков и раскольников. Раскол кончится, а единственным папой буду я».

Но в последнее время обстоятельства осложнились. И тогда в силу необходимости Косса решился на крайнюю меру:

— Дети мои, — обратился он к членам собора, — чтобы установить мир в церкви и навсегда уничтожить раскол, я готов оставить святой престол. Я искренне готов отстраниться первым, не дожидаясь отстранения Григория XII и Бенедикта XIII. Я готов подать пример бескорыстия. Братья, дети мои, я готов уйти по первому вашему слову!

* * *

Это произошло 1 марта 1415 года. И с того дня Иоанн XXIII не имел покоя.

— Почему же вы не отрекаетесь от престола? — спрашивали его участники собора. — Вы же обещали, что уйдёте. Вы сами предложили это.

Наконец, потеряв терпение, 20 марта 1415 года Косса позвал Буонакорсо и сказал:

— Иди к Фридриху Австрийскому. Я долго терпел, но больше терпеть не могу. Скажешь ему, что то, о чем мы договорились, должно произойти завтра или никогда. Спросишь, сохраняют ли силу наши условия.

Гуиндаччо возвратился через час.

— Завтра… — только и сказал он.

* * *

С самого утра следующего дня в Констанце царило праздничное оживление. Тысячи людей — местные жители и иностранные гости — направлялись за город, на большой луг, вокруг которого мастерами, нанятыми неделю назад Фридрихом Австрийским, были выстроены трибуны с местами для правителей, знатных людей и их жён, собравшихся в Констанце. Трибуны были задрапированы яркими разноцветными тканями. Здесь будет проходить турнир, организованный Фридрихом Австрийским, и сам он, одетый в железные доспехи, верхом на лошади, должен будет сразиться на зелёном поле перед трибунами с графом Шелли. Люди, пешие и конные, направлялись полюбоваться редким и увлекательным зрелищем. Но вот от толпы отделился какой-то всадник и свернул с прямой дороги в узкую улочку, ведущую к западной окраине города. На нём был потрёпанный пёстрый турнирный костюм, поверх которого была надета