Чужак. Черный титул - Константин Викторович Кузнецов

едва не забил её до смерти. В этот самый момент ведьма и проявила свою дьявольскую суть. Прижавшись ко мне, она стала нашептывать мне слова на языке первых змей, тех, что были первыми слугами искусителя. Тогда мой мир изменился и уже никогда не стал прежним. Арадия словно поменялась со мной местами — теперь я стал её пленником, а она моим надсмотрщиком, который в любой момент мог огласить приговор и привести его в исполнение. Пес на цепи — вот кем меня сделала Арадия. Но не в тот день. Это произошло гораздо раньше, когда я впервые заснул, не произнеся молитвы. Именно тогда я впустил её в свою жизнь. Впрочем, стоит ли жалеть о том, что уже было и изменению не подлежит? Я прошел свой жизненный путь так, как сам того заслужил.

— Получается, она завладела вашим телом? И все это время выдавала себя за… — начала было Катерина.

Но инквизитор резко оборвал её:

— Эта тварь будто червь проникла внутрь! Вы можете себе представить, что такое носить в своем чреве нечто чужеродное, что управляет твоими помыслами, а когда возникает необходимость — лишает тебя право голоса⁈ — прорычал Торквемада.

— Хитро, и что же она продолжала творить злодеяния? — вмешался в разговор Липо.

Лицо инквизитора перекосило еще сильнее. Он попытался улыбнуться, но у него, конечно, ничего не получилось. Только послышалось странное чавканье и поскрипывание зубов. Медленно покачивая головой, мертвец ответил:

— Не она, а я творил это зло. Как марионетка, как штопанная кукла, внутри которой шевелятся пальцы кукловода.

Илария задумчиво приблизилась к инквизитору:

— Если ты сейчас здесь, говоришь с нами, то ведьма обрила свободу. Это так? Скажи, где нам её искать.

Скрежет зубов мертвеца стал протяжнее и громче. Прикрыв глаза, он опустил голову, что-то пробурчал себе под нос, а потом более отчетливо произнес:

— Она уже покинула город! И вам её не найти. Это не под силу никому, даже вольнодумцу Зодиаку. Теперь Арадия не просто ведьма, её дарован Черный титул самим Вельзевулом.

— Если она покинула Вольтерру, значит у нее есть цель, — не согласился с мертвецом Дарди. — Говори, куда она отправилась?

Толи хрип, толи стон, вырвался из груди инквизитора. Его покаяние слишком затянулось и пора было покидать этот грешный мир. Но последний вопрос не мог остаться без ответа. Торквемада махнул рукой указав на ровный ряд свечей, а точнее на тень, что они отбрасывали на стену. Три остроконечные линии напоминающее башни.

Липо Дарди прибывая в некой задумчивости, внезапно кивнул и спокойно объявил:

— Я знаю куда направляется Первая ведьма Вольтерры.

[1] В данном эпизоде инквизитор цитирует книгу «Молот ведьм». Глава VI. О способе, коим ведьмы имеют обыкновение задерживать силу деторождения.

[2] Также выдержки из книги «Молот ведьм»

Глава 23

Глава 23. Останки

Стены содрогнулись, отскочив в сторону, я увернулся от резкого падения каменного булыжника, который вполне мог лишить меня жизни. Морганте уставился на огромную башню Приората, которая была охвачена огнем.

— Что происходит⁈

Взгляд карлика выражал опустошенность. Он медленно сел на порог небольшой церкви и обреченно свесил руки.

— Мы опоздали!

— Пожар распространяется очень быстро. — Я указал на соседние с башней здания, которые уже были охвачены огнем. Дома вспыхивали, будто спички, и я прекрасно понимал, что еще немного и мы окажемся в огненном кольце.

— Нам надо выбираться!

Морганте покачала головой:

— Какой в этом смысл? Нам не удалось сдержать зло. Мор вырвался наружу.

— Плевать! Как вырвался, так и уберется обратно, — продолжал настаивать я на своем. — Вставай, возможно узник башни еще в городе. Нам надо его найти. Ну давай, вставай! Без тебя мне все равно не справиться.

— Город пуст. Он медленно, но верно умирает, — тихо ответил карлик.

Но меня такой расклад не устраивал. Говорят уныние самый страшный грех. Не знаю, я бы, наверное, с этим поспорил. Но для успеха дела — опустить руки, равно поражению, это точно.

Так что монаха надо было возвращать к привычной жизни. Я подошел к нему и попытался приподнять, но Морганте резко отмахнулся — воздухе вспыхнуло нечто ярко—голубое, напоминающее вспышку, послышался резкий запах озона.

Я припомнил, как карлик оттолкнул одного из мавров, когда тот решил ослушаться его слов.

— Прости, — спокойно произнес Морганте.

Мне захотелось выругаться, но я не успел. Над зданием, низко, словно безумная летучая мышь пронеслась огромная тень. Прикрыв голову рукой, я быстро проследил за странным летуном. Крыши домов, широкие бортики, церковный фасад. Было совершенно непонятно, куда подевалось это крылатое существо.

Морганте оказался рядом со мной. В его руке блеснул rubbino stiletto, но я перехватил его руку. Оружие оказалось у меня.

— Справлюсь сам. А твоя задача только указать, где он скрывается, — произнес я.

Сделав осторожный шаг вперед, я оказался на широкой, по меркам города, дороге, которую пересекали каменные пеньки. Нечто вроде пешеходного перехода. Когда мостовую заливало водой, перескакивать с одной стороны улицы на другую и не замочить ног, можно было только таким нехитрым способом.

Мой взгляд был устремлен вверх. Вероятность, что крылатое существо — кем бы оно не было, — спряталось где-то в проулке, были минимальны. Достав из кольца факел, я внимательно огляделся. В полумраке ночного города даже при учете того, что не так далеко полыхал пожар, видимость была плохой. Улицы уже заволокло едким дымом, а крыши домов, тех, что достигали трех этажей уже скрывались в густом мареве.

Горло запершило, и я зашелся в приступе кашля.

— Возможно, оно улетело! — предположил Морганте.

— Нет, я чувствую, что хищник где-то рядом. Он не может упустить такую лакомую добычу, как мы, — не согласился я.

Однако лезвие стилето при этом оставалось обычного стального цвета. Неужели нерукотворное оружие не чувствовало присутствие нечисти? Или существо, что следило за нами из темноты являлось простым хищником?

Я снова зашелся в приступе кашля — именно этого и ждал крылатый противник. Он возник внезапно, налетел сверху и жадно впился в мои плечи огромными когтями. Мне повезло, что тело среагировало молниеносно — шаг назад, и я отделался легким испугом. Изогнутый иглы крюков лишь скользнули по одежде, распоров её, но на коже оставили не глубокие порезы.

Выставив вперед стилет. Я уставился на пустую улицу. Нападавшего нигде не было.

— Где он⁈ — обратился я за помощью к