Фарангис - Махназ Фаттахи

– Ради Бога, откройте окна! – крикнула я людям, сидящим на креслах. – Мы все сейчас задохнемся!

Приблизительно через 15 минут мы приехали в селение Касегяран под звуки взрывов, доносившихся до нас со стороны Гилянгарба. Выйдя из микроавтобуса, все принялись жадно переводить дыхание. Ничего не подозревающие жители, до которых еще не дошли вести о вновь начавшихся боевых действия, недоумевающе смотрели на нас и спрашивали, что случилось.

Все пассажиры микроавтобуса разделились на группы и направились по домам местных жителей. Не теряя времени, мы поспешили в дом к нашему родственнику Хейдару Парма, жена которого, увидев нас у двери, ударила себя по груди и взволнованно спросила:

– Что с вами произошло?!

– Мы пришли к вам за помощью. Нам нужно убежище.

– Что вы такое говорите! Считайте это место вашим собственным домом! Проходите скорее внутрь. Да покарает меня Аллах, если я оставлю вас в таком состоянии.

Жена дяди Хейдара тут же налила нам чая, угостила заплаканных и измученных детей хлебом и свежей сметаной.

– Мне нужно вернуться за нашими вещами, – сказал дядя Хешмат.

– Я тоже пойду с тобой! – поддержала его мама. – Наши дети в безопасности, и можно спокойно отправиться за всем необходимым.

– И я с вами! – тут же подхватила я. – Я ничего не успела взять для детей. К тому же я не могу оставаться без действия, когда ничего неизвестно об Алимардане.

– Я не могу взять тебя с собой, Фарангис. Ты слишком молода, а мы с твоей матерью уже прожили свое. Если мы попадемся в руки иракцев, с нами расправятся. Тебе нужно остаться здесь, с детьми.

– Что бы ты ни говорил, я все равно пойду с вами.

– Нет! – не сдавался дядя. – Тогда и мы никуда не поедем.

В результате горячих споров и препирательств все решили немного переждать. Я сидела, обняв колени, я вновь ушла в свои беспокойные мысли, размышляя о муже, о нашем доме, о голодных корове с теленком и в целом обо всей той долгожданной жизни, которая у нас начала было зарождаться и снова внезапно оборвалась. Взволнованно посмотрев на чумазую, перепачканную Сохейлу, я подумала о том, что не взяла для нее даже сменной одежды.

– Я так не могу! – не выдержав, сказала я жене дяди Хайдара. – Оставляю детей на вас. Пожалуйста, позаботьтесь о них, пока меня нет.

– Фарангис, прошу тебя! – обеспокоенно вскочила с места наша родственница. – С тобой там может случиться всё что угодно. Останься. У нас дома есть все необходимые для жизни вещи. Я дам всё, что тебе нужно.

– Алимардана я тоже найду здесь?

– Алимардан – мужчина, и он сможет найти дорогу. А ты-девушка!

– Я скоро вернусь! – одернув платье, уверенно и категорично сказала я.

– Ты хочешь вернуться в Гурсефид? Ты сошла с ума! Тебя же схватят.

– Не волнуйтесь, я пойду туда в темноте и вернусь засветло. Дорогу я знаю хорошо.

Я вышла из дома и направилась к дороге, проходя мимо жителей, занятых сбором в мешки урожая пшеницы. Мужчины орудовали лопатами.

«Если бы я только знала, где сейчас Алимардан…» – подумала я и побежала по дороге в сторону Гурсефида, ловя на себе удивленные взгляды людей.

– Куда ты бежишь? – спросил солдат, проезжавший мимо на военном пикапе.

– В Гилянгарб.

– Садись! Я тебя подвезу.

К вечеру мы доехали до Гилянгарба, к тому времени заполненного иранскими военными формированиями. По всему городу, погруженному в хаос, было отключено электричество, поэтому передвигаться пришлось в темноте.

– Где сейчас иракские войска? – спросила я у одного из солдат.

– Должно быть, по ту сторону Гурсефида, напротив наших войск.

Вспомнив о наших знакомых, которые живут неподалеку, я отправилась к ним, предположив, что, может быть, они знают что-то об Алимардане. Мужчина, открывший дверь, сказал:

– Да, я видел вашего мужа. Он тоже искал вас!

Скорее направившись по адресу, который мне дал этот мужчина, я принялась искать мужа и в конце концов нашла его, растерянного и расхаживающего из стороны в сторону. Я подбежала к нему и положила руку ему на плечо.

– Фарангис! – воскликнул он вне себя от счастья. – Где дети?!

– Они в безопасности в Касергяране. Все живы и здоровы.

– Уходите отсюда скорее! – крикнул нам один из солдат. – Мы не сможем долго сопротивляться. Нас слишком мало! Спасайтесь!

– Фарангис, он прав. Нам нужно быстрее выбираться отсюда. Заберем детей и отправимся в Говавар.

– Алимардан, пока темно, я хочу вернуться в Гурсефид!

– Фарангис, прекрати! – ударив рукой о землю, возмутился он. – Зачем тебе туда идти? У нас больше нет дома! Он сейчас в руках иракцев!

– Я должна взять вещи для ребенка. Ты ведь знаешь, что по вечерам иракцев не бывает в наших домах. Мы ходили за продовольствием именно в это время. Я незаметно проскользну внутрь.

– На этот раз я тебя никуда не пущу! – гневно отвечал он, схватив меня за руку. – Говорят, что теперь некоторые иранцы тоже примкнули к иракским рядам. Они не станут раздумывать и начнут стрелять в тебя!

– Я все равно пойду! – оттолкнув его руку, резко ответила я.

– Только через мой труп! Либо ты меня убьешь и тогда отправишься туда, либо я тебя убью.

– Я как раз отправляюсь за своей смертью! Моим детям нужны вещи! Наш теленок тоже голодный.

Больше не в состоянии сопротивляться и видя мою непреклонность, Алимардан был вынужден сдаться и отправиться вместе со мной.

– Мы пойдем по тропе через холмы, – предложила я. – Дорогу мы знаем хорошо, так что все будет в порядке.

– Боже, защити нас! – подняв голову к небу, громко воскликнул Алимардан, пытаясь перекричать шум проезжавших мимо танков и машин. – Где еще женщина может так перечить мужу! Если бы я только знал, что это за сокровище ты оставила дома, что так безумно стремишься туда?!Ты не обязан идти со мной, я могу пойти одна. Такое чувство, что ты боишься.

– Боюсь? Кого или чего я боюсь?! Я боюсь за тебя. Я знаю, что, если ты попадешься в руки врагам…

– Алимардан, – перебила его я, – иракцы не знают этих мест так же хорошо, как я. Воспользовавшись этой кромешной темнотой, я смогу незаметно пробраться в дом и забрать нужные вещи. Прошу тебя, не переживай.

Мы шли во мраке ночи под безоблачным небом, с которого ярко и невозмутимо сияющие звезды освещали нам путь. Слыша прерывистое и напряженное дыхание друг друга,