Строгановы - Андрей Левонович Шляхов

В другой части того же дома жила тетя Татоша[92] с семьей. Комнаты всех детей были наверху. Тетя Ташенька никогда не была красивой, но обладала веселым живым нравом и была очень умна. И теперь бы ее считали sex appeal[93]. Она и дети тети Татоши росли вместе. Наша гувернантка, м-ль Эльфрот, раньше воспитывала Ташеньку и рассказывала потом о ее проделках и о том, как та пробиралась ночью к Сереже, когда ее дед думал, что она уже спит. Там она просиживала часами… Кончилось тем, что Сережа и Ташенька влюбились друг в друга и решили просить у тети Татоши и деда согласия на их брак, но встретили решительный отказ, поскольку были кузенами. Дед и тетя долго совещались. Они не подозревали о давней их близости, и было решено увезти Ташеньку в Италию, а Сережу оставить в Петербурге. Когда Ташенька уехала в Неаполь, Сережа сказался, что уезжает на охоту в Пермскую губернию, а сам последовал за ними, остановился в соседней гостинице и каждый вечер встречался с Ташенькой. Она как бы уходила спать, переодевалась, надевала густую вуаль и прокрадывалась к нему, а оттуда они вместе уезжали за город, возвращаясь на рассвете. Он следовал за ними при переездах в другие города, и там начиналось то же самое. После возвращения в Россию дед с тетей воображали, что молодые друг к другу охладели, но вскоре появился Сережа и все пошло по-прежнему. Во время его отсутствия письма его матери пересылались ему за границу, а он свои ответы направлял в Пермь, а оттуда они шли в Петербург».

Православный канон запрещает брак между кровными родственниками вплоть до четвертой степени родства, но из этого правила случались исключения. Так, например, в 1777 году императрица Екатерина Вторая признала законной женитьбу своего бывшего фаворита Григория Орлова на его двоюродной сестре Екатерине Зиновьевой.

«Со временем Сережа стал часто видеться с младшей сестрой дяди Бори Васильчикова, Женей[94], которая была настоящей красавицей… – продолжает Александра Николаевна. – Я вспоминаю, как мы встретились с Женей Васильчиковой у Щербатовых… на детском угощении, когда собрали много детей для игр. Женя была высокая стройная лет пятнадцати девочка со смуглым цветом лица и южной красотой, напоминавшая грацией арабскую лошадь. В ней, как и у дяди Бори и Ольги Толстой, была испанская кровь. Она еще больше похорошела, когда вышла замуж за дядю Сережу Строганова. Я помню ее ослепительную красоту во время коронации Александра III, хотя всегда в ней жила какая-то грусть. Медовый месяц они провели в Испании… Женя хотела детей, а их у нее не было. По возвращении из второй поездки за границу она вообще уехала из Волышева в разгар псовой охоты и пошла к известному гинекологу, который не отличался чистотой и сделал ей какую-то операцию, после чего у нее произошло заражение крови, и она умерла через месяц с небольшим. Как только Сережа узнал о ее болезни, он тотчас примчался к ней и не отходил от нее до конца, все делал сам и не верил в ее смерть. Похоронили ее в родовом имении Васильчиковых, Стругине, на берегу Шелони. Сережа выстроил над могилой теплицу и устроил там же часовню, где проводил дни, молясь о ней и читая Святое Писание. Так он провел два года безвыездно, ночуя в маленьком помещичьем доме. Затем он уехал на свои пермские железные заводы и занялся благосостоянием рабочих, отдавая этому делу всю душу…»

Вроде бы в 1899 году Сергей Александрович снова влюбился… В свете говорили, что в очередной поездке на Кавказ его сопровождала некая очаровательная особа, имя которой не называлось и осталось неизвестным. Однако из этого романа ничего не вышло.

После смерти жены Сергей Александрович ушел со службы в долгосрочный отпуск, который официально был оформлен как отставка только в 1913 году, но связи с морем не утратил. Во время Русско-японской войны 1904–1905 годов граф Строганов пожертвовал один миллион рублей на нужды военного флота и вдобавок купил в Германии одновинтовой океанский лайнер, который был переделан в военный крейсер, способный нести на себе аэростаты. Крейсер, получивший название «Русь», предлагалось передать Второй тихоокеанской эскадре, но из-за возникших технических проблем он так и остался в Балтийском море. По окончании войны крейсер исключили из боевого состава флота, и после демонтажа воздухоплавательного оборудования он был продан на слом. Вырученную сумму в размере ста двадцати пяти тысяч рублей Сергей Александрович передал Морскому министерству в качестве лежавшего в банке капитала, проценты от которого предназначались на выдачу премий за лучшие сочинения военно-воспитательного и военно-образовательного характера для нижних чинов, а также на издание этих сочинений. Для заведования процентами с капитала циркуляром Главного морского штаба в июне 1907 года была учреждена постоянная комиссия. В январе 1918 года капитал графа был передан в Управление делами Верховной морской коллегии, которая вскоре была реорганизована в Народный комиссариат по морским делам РСФСР.

Любовь к морю сочеталась у Сергея Александровича с любовью к путешествиям. Он путешествовал по Египту, Ближнему Востоку и Месопотамии, побывал на Антильских островах, в Индии и на Цейлоне… К коллекционированию страсти не имел, но участвовал в выставках, самой известной из которых стала состоявшаяся в 1897 году «Выставка историко-художественных предметов и картин», посвященная коронации последнего российского императора Николая Второго.

После смерти супруги Сергей Александрович стал проводить зимы во Франции, а после 1905 года преимущественно жил за границей, бывая в России лишь наездами. При вступлении во владение Пермским неделимым имением граф сказал: «Глубоко чтя покойного деда, я могу только уважать сделанное им в имении и для имения, и оставляю в имении Пенсионный устав в полной оного силе и неприкосновенности. Равным образом система управления и состав всех служащих остаются… без всякой перемены». Управленческий механизм, отлаженный Сергеем Григорьевичем Строгановым, работал без сбоев вплоть до 1917 года, позволяя владельцу пребывать вдали от имения. В начале нового века Сергей Александрович встретил француженку Розу Ангелину Генриетту Левьез, которая была на двадцать два года моложе него. В 1910 году граф купил на имя Розы Левьез виллу в Эзе под Ниццей. На этой вилле и в своей парижской квартире Сергей Александрович провел последние годы жизни. Отношения с мадемуазель Левьез он узаконил только в марте 1918 года.

Наиболее близкие отношения сложились у Сергея Александровича с его младшей сестрой Ольгой, ставшей последней женщиной в роду Строгановых, и ее мужем князем Александром Григорьевичем Щербатовым. Александра Александровича Щербатова, сына Ольги Александровны и Александра Григорьевича, граф