Заложник - Давид Кон

Юсуф помедлил, пытаясь уложить эту информацию в голове.

— И если кто-то из родителей не имеет возможности принимать энергию, обозначенную буквой «хей», то формула «йуд-хей» не получится.

Заложник улыбнулся. На его лице появилось выражение учителя, превзойденного любимым учеником.

— Конечно!

Стоп, стоп. Юсуф вдруг вспомнил одну из бесед с Юзиком Мильманом. Они ведь говорили именно об этом после того как ему, внуку раввина, пришлось переходить в иудаизм. И Юзик что-то сказал о своей матери. Да, точно. Он сказал: «Будь моя мама еврейка, мне не пришлось бы проходить весь этот кошмар». Юсуф тогда еще удивился. Какая разница? Ведь отец Юзика был стопроцентным евреем. Юзик тяжело вздохнул и произнес загадочную фразу: «Отец — это не мать».

Заложник выслушал Юсуфа и согласился. Все верно. Будь Юзик сыном еврейской матери, ему не пришлось бы держать экзамен перед тремя раввинами. Даже если бы его отец был не евреем. Юсуф удивился. Как же в этом случае получается эта формула?

Губы заложника дрогнули в едва заметной улыбке. Он не собирался входить в такие тонкости, но если уж доктор настолько осведомлен…

Заложник раскрыл книгу и замелькал страницами. Поиск занял несколько секунд, во время которых в подвале был слышен только тихий шорох страниц. За дверью звякнуло что-то металлическое, упавшее на пол. «Ложка или вилка, — подумал Юсуф. — Значит, охранники ужинают. Сейчас поедят и принесут ужин заложнику. Минут через пятнадцать. Не позже». Заложник развернул книгу и провел ладонью по страницам:

— Творец изменил имя супруге Авраама…

— И ей тоже? — выдохнул Юсуф.

Заложник кивнул, поднял книгу и прочел нараспев:

— «И сказал Творец Аврааму, жену твою Сарай больше именем Сарай не называй, потому что имя ее Сара».

Заложник вернул книгу на стол.

— Творец изменил в имени жены Авраама одну букву. «Йуд» заменил на «хей». Тем самым Творец повысил энергетический потенциал этой женщины, дав и ей возможность принимать и хранить энергии, обозначенные буквой «хей». Но обратите внимание, буква «йуд» была в ее имени изначально. Женщины, идущие прямо к Творцу, имеют возможность принимать и хранить эту энергию. И если супруг не может передать им энергию более высокого порядка, женщина отдает ребенку свою энергию, обозначенную буквой «йуд». Именно она прибавляется к энергии «хей», которую ребенку дает Творец и формула «йуд-хей» в этом случае получается.

Заложник закрыл книгу, поднял глаза на Юсуфа и подвел итог:

— Все зависит от матери, доктор. Если мать ребенка не потомок Яакова и не «идущая прямо к Творцу», формула «йуд-хей» не сложится ни при каких обстоятельствах.

Перед глазами Юсуфа вдруг всплыло лицо Зары.

— Получается, что женщины с точки зрения энергетики гораздо сильнее мужчин?

— Конечно! — Заложник, забывшись, попытался всплеснуть руками. Цепь резко натянулась, и сталь наручников врезалась ему в кожу. Заложник поморщился от боли. — Женщины слабее нас физически, но с точки зрения энергетического потенциала значительно сильнее. И потому обижаться на Творца у женщин нет причин.

За дверью послышались шаги и громкие голоса, но слов Юсуф не разобрал.

— Как именно мужчина получает энергии из духовного мира? — торопясь, спросил он. — Есть какой-то рецепт? Какие-то техники?

— Конечно, — закивал заложник, но больше сказать ничего не успел.

В замке заскрежетал ключ, и дверь распахнулась. На пороге стоял Тайсир. Он переводил с Юсуфа на заложника недоверчивый взгляд. Заложник напрягся, его руки, скованные стальными браслетами, сжались в кулаки. Тайсир остановил взгляд на Юсуфе и еле заметно качнул головой. Юсуф, не глядя на заложника, пошел к выходу. Дверь захлопнулась. Тайсир обнял Юсуфа за плечо и повел по коридору.

— Извини, что прервал вашу беседу. — В голосе Тайсира проскользнула нотка иронии, — но у нас возникла проблема.

— Проблема? — Юсуф предпочел не заметить тревогу в голосе своего босса.

Тайсир вздохнул. Еще одно столкновение. Их боевая группа случайно столкнулась с разведгруппой противника. Была перестрелка. У них есть раненый. Видимо, тяжело. Это близкий человек, полевой командир и верный друг. Юсуф кивнул. Он все понимает и сделает, что сможет. Тайсир остановился у лестницы и крепко сжал Юсуфа в объятиях. Спасибо. Но тебе надо торопиться. Тайсир легко взбежал по лестнице. Юсуф за ним. В комнате с сундуком Тайсир остановился. Этого убежища врагу не найти. Он сам готовил его много месяцев, и о нем не знает никто. Кроме самых преданных людей. Юсуф промолчал, понимая, что этим монологом Тайсир успокаивает не его, а самого себя. Тайсир вышел в гостиную. Юсуф за ним. Собирайся побыстрее. Сейчас за тобой приедут. Раненый в одном из наших домов. Сделай там все, что сможешь, и езжай домой.

— Как домой?

Юсуф остановился. Тайсир сел за стол.

— Сюда ты больше не вернешься.

Тайсир взглянул на Юсуфа и поспешил объяснить. Возвращаться сюда слишком опасно. Его могут выследить. Юсуф не двинулся с места.

— А как же заложник?

Тайсир нахмурился и пожал плечами.

— Ничего, мы справимся сами.

Юсуф попробовал объяснить, но Тайсир беспечно махнул рукой. Осталось продержаться чуть больше суток. А потом либо будет обмен, либо он перережет этому человеку горло перед объективом камеры. Юсуфу не придется увидеть это. Так что все к лучшему.

— Поспеши, собирайся! Возьми все свои вещи.

Юсуф пошел вверх по лестнице в отведенную ему комнату. Он должен вернуться в подвал. Чтобы узнать, как получают эти чистые энергии. Или хотя бы для того, чтобы сказать этому человеку, что они больше не увидятся. Но что придумать? Что он мог забыть в бункере? Ничего. Юсуф вошел в комнату, разложил на кровати сумку и достал из тумбы присланное Зарой белье.

— Поторопись, Юсуф!

Это Тайсир снизу.

— Машины не будут подъезжать к дому. Слишком опасно. Тебя подхватят на перекрестке. Они уже в пути.

Юсуф схватил сумку, выскочил из комнаты.

— Я готов.

Он сбежал в салон. Тайсир протянул ему батарейку от телефонного аппарата.

— Это твоя. Только будь осторожен. Не вставляй ее в аппарат, пока не доберешься до дома.

Юсуф кивнул и спрятал батарейку в карман.

— До свидания, Тайсир!

— До свидания, брат! Спасибо тебе за все!

Юсуф вышел из дома и пошел к перекрестку. В голове билась одна-единственная мысль. Он должен вернуться. Непонятно, как. Неясно, зачем. Но вернуться!

Седьмой день плена (четверг)

Зара не часто позволяла себе смотреть на кого-либо взглядом суровым и жестким. Удел женщины — взгляд кроткий и понимающий. Нахмуриться ее могли заставить разве что цены на рынке или сообщения