Четыре мушкетёра - Лион Моисеевич Измайлов

Когда облако танцующих рассеялось, мы увидели нашу манекенщицу. Она верховодила среди двух орлов в форме морских офицеров. После сегодняшнего дня я уже не удивлюсь, если здесь ещё откроют и море. Ребята были хороши собой, твёрдо это знали и даже в ресторан ходили в морской форме. Но я так подумал из зависти, поскольку форма им шла.

На мне же в этот вечер был мой замечательный фланелевый костюм, купленный на гонорар за очерк о варанах для «Науки и жизни». Почему я писал о варанах? Почему мы, журналисты, пишем о биологии, астрономии и вообще о чём угодно? Правильнее было бы заказать какому-нибудь учёному статью об этих несчастных варанах, и дело с концом. Нет, пишем мы, журналисты. Во-первых, нужно быстро. Сегодня почему-то просто позарез нужно нашим читателям узнать кое-что о семейной жизни варанов. Знаете, у варанов очень прочные семейные связи, особенно в брачный период. А тут, понимаете ли, жуткий процент разводов у молодёжи. А вдруг… Во-вторых, надо, чтобы занимательно. Помнится, я сделал целый детектив из этой самой вараньей свадьбы. И, в-третьих, если бы не было этих прекрасных варанчиков, не было бы на мне вот уже три года этого замечательного костюма. Почти нового, если не считать, что он почти старый.

— За варанов, — сказал я.

Анастасию кто-то пригласил танцевать. Естественно, она отказала. В голову лез идиотский анекдот: «Кто её кормит, тот её и танцует», — но я удержался.

— Имеете успех.

Она зарумянилась, но скорее всего от коньяка. Насчёт успеха ей всё было давно известно.

Манекенщица Света лихо отплясывала то с одним, то с другим, а то и сразу с обоими офицерами. Анастасия краем глаза следила за её перемещениями. Света тоже нас заметила, старалась не терять нас из виду, но профессионально на нас не смотрела. Когда танец кончался, она шла к своему столику хорошо поставленной походкой.

В этот вечер мы позволили себе. Мы выпили больше, чем заказали, нам присылали бутылки с других столон. «Нам» — это преувеличено ровно в два раза. Я притворялся, будто не знаю, что надо посылать ответ в двойном размере. Я вежливо улыбался в пространство, делая вид, что очень рад присылаемому.

Мы тоже пошли танцевать. Танцевать я научился ещё в детстве, поэтому привык к этому занятию настолько, что музыка мне почти не мешала. С присущим мне мастерством я изображал человека, которому только что вступило в спину, а Анастасия гордо переступала с одной ноги на другую и обратно.

На манекенщицу наш танец, похоже, произвёл неизгладимое впечатление. По крайней мере, она тут же изъяла из рук моряков фужеры с водкой и буквально вытащила их обоих в самую гущу танцующих.

Нет, что ни говорите, а танцевать я умею. Причём плохо. Танцы всегда были для меня лишь способом знакомства и средством сближения. Наконец заиграли что-то медленное, и я вежливо обнял Анастасию за талию. Мы поплыли, почти прижавшись друг к другу. Щека моя касалась то её волос, то горячей щеки. Наверное, можно было поцеловать эту разрумянившуюся, пылающую щеку, но я этого делать не стал. Не то чтобы не хотелось, а просто не люблю делать то, чего от меня ждут.

Мимо постоянно пролетала манекенщица, кося глазом и делая отсутствующее выражение. Не могу сказать, чтобы я ей понравился. Нет, причиной её настойчивого внимания скорее всего было оскорблённое утром самолюбие и женское любопытство. Порой женщине бывает интересно, а что это другая женщина, да к тому же и красивая, нашла в этом типе.

В какой-то момент у ребят-музыкантов что-то лопнуло в аппаратуре. Музыка стихла. Танцующие сделали по инерции ещё несколько па и в недоумении встали. Общая беда сблизила нас со Светой и её спутником. Моряк пригласил на следующий танец Анастасию, я пошёл танцевать с манекенщицей.

— Вы скоро пойдёте домой? — сразу спросила она.

— Думаю, в одиннадцать, когда кончится музыка.

— Давайте уйдём вместе. А то я как-то боюсь. Знаете, ребята не очень знакомые.

— По-моему, очень симпатичные ребята.

Она расстроилась оттого, что я похвалил их как-то свысока.

— Да нет, ребята, конечно, замечательные.

— Вам просто повезло с ребятами.

— Да, верно. Но всё равно. Я думаю, так будет лучше. Нам ведь в одну сторону. — И вдруг добавила в раздражении: — Ну что у вас, отвалится? — И тут же смутилась и поправилась: — Вас, я думаю, не убудет.

После танца мы все оказались за одним столиком. Начались состязания в тостах. Тосты, естественно, были грузинские, и мне пришлось что-то вымучивать про каких-то баранов. Пришлось поднапрячься, поскольку Анастасия смотрела на меня с надеждой, что я не подведу. Я сказал нечто туманное и многозначительное. Моряки выпили с глубокомысленным видом. Анастасия посмотрела на меня с выражением.

В этот момент к нам подошёл официант Маркелл.

— Как гуляешь, Настя? — нечётко спросил он.

— Нормально, Марик, — ответила Анастасия.

— Во! — произнёс Маркелл. — Именно это я и хотел сказать в присутствии всяких столичных светил. Чем были бы мы, если бы не наш источник? — Тут Маркелл принял театральную позу. — Ну да, чем? А? Ну, я мог быть каким-нибудь ветеринаром или аж бригадиром, А Настенка — бухгалтершей, и никогда бы мы не сидели вот так.

Он опустился на стул.

— Не сидели бы за столом цивилизации. В креслах благосостояния. А теперь вот сидим. Так что выпейте, друзья, за наш источник, а вернее, за источник наших благ.

— А ты? — спросила Анастасия.

— Я на работе! — ответил Маркелл, хотя из его речи было понятно, что работа ему не помешала. И, вспомнив о работе, сказал мне ласково: — Вас обсчитать или сами дадите?

Я дал сам, хотя понимал, что он всё равно обсчитает.

Мы шли дружной пятёркой: в середине я, слева и справа девушки под руки со мной, а право- и левофланговыми были офицеры. Говорила в основном манекенщица. О Москве, о модах, о знакомых артистах. Она вещала на всю улицу, потом заспорила со своим спутником справа и от нас отключилась. Анастасия упорно молчала и слушала басок левого сопровождающего лица. Я остался сам по себе, и у меня наконец появилось время подумать. Нет, я и раньше пытался это делать, но как-то без напряжения. Сейчас в голове всплывали какие-то фразы, обрывки разговоров и что-то такое, что я силился вспомнить, но никак не мог. Я вспоминал: огород, источник, тётя Паша, речи, достижения, председатель, директор, отдыхающая, опять тётя Паша, ресторан. Нет, в