Страна за горизонтом - Леонид Спивак

Судьбу обоих городов определил коммерческий «дух Меркурия», точнее, истории с апельсинами. Взошедший в 1796 году на престол Павел I, ненавидевший мать-императрицу, прекратил финансирование строительства недавно заложенной по указу Екатерины II Одессы. Первый архитектор города, брабантский инженер Франц де Волан (ранее строивший голландские поселения в Америке) был уволен. По легенде, выход нашли сметливые одесские купцы, отправившие Павлу I в подарок обоз с тремя тысячами «греческих померанцев». Шутливая ильфопетровская телеграмма «Грузите апельсины бочками» имела историческую подоплеку – сменивший гнев на милость император выдал гигантскую сумму на развитие Одессы.

В отличие от сотен молодых американских городов, где верховодили крепкие, уверенные в себе мужчины, краеугольный камень Майами был заложен хрупкой, но деловой женщиной. В 1891 году Джулия Туттл из штата Огайо скупила огромную плантацию цитрусовых, расширив изначально небольшой участок флоридской земли, доставшийся ей в наследство от отца. Зимой 1894 года штат пережил несколько необычайно холодных дней, и в результате был уничтожен практически весь урожай апельсинов. Единственным регионом, который не пострадал от заморозков, оказался район вдоль речки с индейским именем Майами.

Туттл обратилась к своему земляку, кливлендскому железнодорожному магнату Генри Флэглеру, чтобы тот протянул колею к ее угодьям. Многие уже отказали странной мадам, но Флэглер (деловой партнер самого Дж. Д. Рокфеллера) поверил. Взлетевшие в цене апельсины начали бесперебойно поступать на американский рынок. «Мать Майами» Джулия Туттл и Генри Флэглер впоследствии построили здесь первый вокзал и первую гостиницу.

Из гадкого утенка – поселка на болоте в начале прошлого века – Майами превратился в белого лебедя – рафинированный культурный центр не только Флориды, но и современной Америки. Белокаменный неофит даже обзавелся собственными историческими мифами, живущими в районе особняков стиля ар деко, невероятными слухами о вложенных в недвижимость Майами российских миллионах или же мелодраматической гибели модельера Версаче на ступенях собственного дома, еще не ставшей сюжетом мюзикла или рок-оперы.

Район Саус-Бич в Майами

Как повествует одна из легенд Майами, закат знаменитого гангстера Аль Капоне начался именно здесь. В один из февральских дней 1929 года на берегу Бискейнского залива проводил отпуск президент Герберт Гувер. К неудовольствию главы государства, покой его семьи нарушала шумная компания, веселившаяся ночи напролет в соседнем доме. Как позже выяснилось, там гуляли чикагские мафиози во главе с самим Аль Капоне. Один из сотрудников охраны, отправленный для переговоров к соседям, вернулся обескураженным: ему нахамили и даже угрожали. Интеллектуал Герберт Гувер не одобрял отсутствие хороших манер. Посему он распорядился заняться делами Аль Капоне вплотную. Так началось крушение подпольной империи крупнейшего американского гангстера, оказавшегося в итоге в зловещей калифорнийской тюрьме Алькатрас. А Ильф и Петров, посетив эту темницу на острове, отметились ее колоритным описанием – естественно, с упоминанием «короля мафиози».

В черновиках Пушкина, которого не пускали за границу, осталась мечта доплыть до «девственных лесов / Младой Америки – Флориды». У российских эмигрантов «солнечный штат» большей частью вызывал ощущение легкого, несколько сказочного праздника. Как писала в «Курсиве моем» Нина Берберова, «где сто лет тому назад еще были девственные леса (о чем мы читали в наших детских книгах), а сейчас на водных лыжах летят за моторной лодкой полурусалки-полушкольницы и потом, лохматые и босые, выжимают апельсины в толстый ледяной стакан там, где играет музыка и качаются пальмы, шелестя особым звуком, металлическим, похожим на человеческий шепот».

В районах Большого Майами есть свои аркадии, ланжероны и лиманы. Подобно старой Одессе, флоридская «жемчужина у моря» повидала на своем веку немало примечательных персонажей: успешных коммерсантов и контрабандистов, спекулянтов землей и девелоперов, заезжих знаменитостей и собственных эксцентриков. Оба города объединяет важнейшее из качеств: им выпало родиться на периферии империи, но не стать «глухой провинцией у моря».

К концу двадцатого столетия Майами совершил невиданный рывок: вырос в один из наиболее важных финансовых центров страны, став штаб-квартирой многих больших транснациональных бизнес-групп. Порт Майами превратился в одну из самых загруженных морских гаваней в мире, а международный аэропорт – в самые большие ворота из США в Центральную и Южную Америку. Но все же Майами, как и Одессу, при всей несхожести исторических судеб, отличает собственный стиль, особый, южный вкус к жизни и мифологизация прошлого.

Art Deco оказался последним роскошным стилем двадцатого столетия и самым американским из всех существовавших в истории. Стилем дорогих яхт и небоскребов, ярких кабриолетов и эксклюзивных интерьеров. Если гулливер Нью-Йорк украсил себя таким манифестом ар деко, как стальной небоскреб Крайслер-билдинг, то Майами предложил гедонизм частной жизни. По другую от делового Майами сторону Бискейнского залива, в районе Саус-Бич (South Beach), находятся около девятисот двух-трехэтажных особняков, строившихся в 1920–30-х годах и составивших самую большую коллекцию архитектуры ар деко в мире.

В Америку ар деко попал после знаменитой парижской Международной выставки декоративного искусства 1925 года. Обмен был взаимным: в тот же год известная гарлемская певица и танцовщица Жозефина Бейкер имела грандиозный успех на Елисейских полях в La Revue Negre («Черном Ревю»), вызвав в Париже повальное помешательство джазом. Недаром ар деко в Америке именовали «джазовым модерном» – стилем-импровизацией со свингующими и синкопированными ритмами.

Одной из «икон стиля» был французский иммигрант еврейского происхождения Рэймонд Лоуи, которого теоретики искусства считают «дизайнером, изменившим лицо Америки». Парижанин, ветеран Первой мировой войны, перебравшийся в 1919 году в Штаты, брался буквально за все – от оформления обложек модных журналов до дизайна сверхтяжелых локомотивов. Многое из того, что стало американским брендом – логотипы бензоколонок, стильные формы автомобилей, радиоприемников, холодильников, – было рождено фантазией Лоуи. Даже привычная сегодня бутылочка кока-колы родилась как эстетская задумка француза: в форме юбки «гадэ» с перехватом ниже коленей.

Эстетика Art Deco

Как существует термин «магический реализм», придуманный для Габриэля Гарсия Маркеса, сочетающий действительность и фантасмагорию, так возник термин «тропический ар деко», в котором соединена элегантная геометрия зданий, образующих ритмические композиции, в томной гармонии с бледно-розовыми, лимонными, фисташковыми, персиковыми и мятными оттенками фасадов. Во всей полноте «тропический ар деко» существует только в Майами, облекаясь с годами легким ностальгическим флером.

«Это был век чудес, это был век искусства, это был век крайностей и век сатиры, – живописал эпоху Скотт Фицджеральд. – Век джаза кажется теперь таким же далеким, как довоенные времена. Да и то сказать, ведь все это была жизнь взаймы – десятая часть общества, его сливки, вела существование беззаботное, как у герцогов, и ненадежное, как у хористок. Легко читать теперь мораль; однако как хорошо было, что наши двадцать лет пришлись на такой уверенный в себе и не знавший тревог период истории… Дороже денег ценилось