Уроки нежности - Дана Делон

– Люси! – услышала я крик Уильяма.

Он сидел на огромном камне, омываемом волнами. Я поплыла к нему. Громкий воинственный крик Шнайдера прорезал тишину вокруг. Вода всколыхнулась, и крик пропал, но Бен тут же вынырнул. За ним прыгнул Этьен. Он не кричал, но я была уверена, что Гойар мысленно проклинает нас за эту глупость.

Бенджамин плавал быстро, он настиг меня за пару минут и позволил зацепиться за его спину. Так мы добрались до камней. Уильям протянул мне руку и помог сесть. Было холодно. Вчетвером мы молча дрожали и разглядывали друг друга. В глазах каждого горел вопрос: «На хрена?» Но ответа у нас не было.

– Вы два психа, – нарушил тишину Этьен.

В его темных глазах полыхало раздражение. Он редко злился; казалось, ничто вокруг не может вывести его на эмоции. Но прыжок с тридцатиметровой скалы с этим справился.

– Вы тоже психи, – заикаясь, ответила я.

– Значит, мы друг друга достойны, – подвел итог Уильям.

– Мы типа банда? – рассмеялся Шнайдер.

Уильям качнул головой. Гойар закатил глаза. А я заглянула в лицо каждого из них, и неожиданно меня осенило.

– Нет, мы не банда.

– А кто тогда? – Бен выпятил губу, словно обиженный ребенок.

– Мы пожиратели смерти. – Это описание подходило нам больше всего. Олицетворение наших душ и желаний.

– Пожиратели смерти?

– Именно. – Мое сердце гулко стучало в груди, глаза горели. – Нарушители правил, полные психи… И нам нужны татуировки, – произнесла я.

Парни переглянулись. Этьен, на теле которого уже было множество рисунков, неожиданно улыбнулся. Татуировки были его личным бунтом. Он как бы напоминал высшему обществу, что он – не полный аристократ. Что у него, в отличие от нас, есть свобода. Он и правда был свободнее нас всех.

– Я, кажется, знаю, где сотворить эту шалость, – произнес он.

– Вы же не всерьез? – подал голос Уильям.

– Ваше высочество, вам страшно? – Я нахально подмигнула ему.

Он приподнял голову и встретился с моим задорным взглядом. Было ощущение, что у меня в руках веревочки, а они мои марионетки. Я точно знала, что сказать, на что надавить…

– К черту, – сдался Уильям, не выдержав моей насмешки. – Хочешь тату?

– Да.

– Значит, они будут, – произнес он королевским тоном.

В тот вечер трое парней сделали себе абсолютно одинаковые татуировки. На внутренней стороне предплечья, чуть выше запястья. Там, где и должен был быть символ. Я же спрятала свою на ребре, подальше от отцовских глаз. Это был череп, изо рта которого выползала змея. Этот череп был символом нашей безнаказанности, вседозволенности и сумасшествия. Череп был символом той жизни, что я мечтала прожить. Грешно. Свободно. Властно.

Я навечно оставила маленькое напоминание о себе на их телах.

Да, у принца Соединенного Королевства было тату пожирателя смерти. Из-за девочки по имени Люси Ван дер Гардтс.

Глава 24

В БИБЛИОТЕКЕ СЛИШКОМ ТИХО, или у меня заложило уши от близости с Маунтбеттеном. Студентов сегодня немного. Чуть поодаль от нас учится – или делает вид, что учится, – Шнайдер. Я первые вижу Бена в библиотеке. Он то и дело поглядывает на нас, хитро щурясь, и отвлекает меня. Запах леса заполняет мои легкие. Если раньше запах Уильяма успокаивал, сейчас же меня уносит в собственное воображение, и я вспоминаю свой сон. Каково это было – сидеть на его коленях, вести носом вдоль шеи и вдыхать аромат хвойного леса.

– Все поняла? – требовательно спрашивает он. – Ты сегодня рассеянна, что на тебя не похоже.

– У меня мозг превратился в желе, – хмуро бормочу я. – Но не переживай, я все законспектировала и буду повторять. – Начинаю складывать вещи в сумку. – Удивительно, как одна женщина имела столько власти.

– Управляешь монархом – управляешь всем, – произносит Маунтбеттен.

Монархом… В крови Уильяма тоже течет королевская кровь. Более того, он сейчас второй в списке на престол. После принца Кристиана.

– У тебя ведь тоже есть титул?

Уильям откидывается на спинку стула и с любопытством поглядывает на меня:

– Хочешь управлять монархом?

Опешив, я густо краснею:

– Нет. Мне лишь интересно, есть ли у тебя титул.

Я знаю, он замечает, как румянец окрашивает мои щеки.

Бенджамин Шнайдер все-таки подходит к нам. Он упирается бедром в наш стол и, звонко хлопнув Маунтбеттена по плечу, заявляет на всю библиотеку:

– Конечно, есть, он у нас внук короля Англии. – И, замечая недовольный взгляд Уильяма, широко улыбается. – К нему нужно обращаться «его королевское высочество».

– Заткнись, Шнайдер! – Уильям закатывает глаза.

– Будто это тайна, – кривится рыжий. – Маленькая стипендиатка, ты же в курсе, что перед тобой герцог Эдинбургский? Или ты всю жизнь провела в подземелье?

– Я просто…

– Не называй ее так, – чеканит Уильям и сталкивает Шнайдера со столешницы.

Тот приземляется на ноги и недовольно поправляет пиджак:

– Твои вспышки агрессии меня бесят!

– Я не жила в Англии, – слишком быстро выпаливаю я.

На нас опять пялится вся библиотека, ненавязчиво следя поверх книжек за каждым нашим движением.

– Он знаменит на весь мир. – Шнайдер скалится во весь рот и, кривляясь, кланяется. – Ваше королевское высочество.

– Закройте рот, ваша светлость, – не остается в долгу Маунтбеттен.

– Ваша светлость? – переспрашиваю, не совсем понимая взаимосвязь.

– Я герцог! – восклицает Шнайдер, делая вид, что оскорблен. – Вижу, после вчерашнего твоя соображалка еще не заработала.

Уильям толкает Бена в живот.

– Да что я такого сказал?

Я чувствую, как кровь отливает от лица:

– Что вчера было?

– Ой! – Засранец Шнайдер начинает отвратительно громко смеяться, но под суровым взглядом Уильяма придает своему лицу сердобольное выражение. – Ты вчера была очень уставшая, и я о тебе беспокоился. Кажется, ты слишком много учишься…

– Исчезни, – произносит Уильям, стреляя в него взглядом.

– Нет. Я пришел как раз потому, что жажду вашей компании. – Рыжий присаживается рядом со мной и улыбается так, что мне действительно становится не по себе.

– Жаль, мы не разделяем твоих желаний, – срывается с моих губ быстрее, чем я успеваю прикусить язык.

– Ты начинаешь нравиться мне все сильнее и сильнее, стипендиатка.

– Что тебе нужно? – цедит Маунтбеттен.

– Не что, а кто! ВЫ! – Указательный палец упирается мне в щеку, затем он тычет им в Уильяма. – Я, – переводит его на себя. – Этьен, – кружит им в воздухе. – И если Луна оклемалась, то и она.

Оклемалась? От чего? С моей соседкой явно что-то не так. Слишком часто она не ночует в нашей спальне, пропускает лекции. Из того, что преподаватели с пониманием относятся к происходящему, я сделала вывод: она хорошая студентка, но именно в данный момент с ней что-то не так… но что именно? Конечно, я не задаю этот вопрос вслух. Гораздо важнее понять, зачем мы понадобились Шнайдеру.

– Для чего? – Уильям скрещивает руки на груди и выпячивает подбородок.

– Вечеринка в бассейне! – Радость в голосе Бена не сулит ничего хорошего. – У меня с собой три бутылки «Дом Периньона», водка, виски и кое-что покруче. – Поигрывая бровями, он поглядывает на свой очередной дорогущий кожаный рюкзак, в этот раз от «Диора».

– Я пас, – отзываюсь и встаю со стула.

– Уильям… неужели ты оставишь меня у бассейна с литром водки и вискарем? – Шнайдер смотрит на него жалостливым взглядом. – А что, если наутро твоего друга не станет?

– Наконец избавлюсь от тебя, – ухмыльнувшись, отзывается Маунтбеттен. – Ты куда?

Я не сразу понимаю, что этот вопрос задан мне:

– Планирую прогуляться на свежем воздухе и немного поработать над заданием от де ла Фонна.

Уильям ловит меня за руку и, глядя на Шнайдера, спрашивает:

– Вечеринка у бассейна?

– О да. – Глаза Бена сияют.

– Нет. – Я пытаюсь вытащить свою руку из его хватки.

– Да, – вторит Маунтбеттен. Он снимает с моего плеча сумку и, перекинув через свое, ведет меня в сторону выхода.

– У меня