Архераил Звездная Кровь Книга-3. Теория невероятности - Герман Анатольевич Горшенев

В меня полетела Руна с ментальной гадостью, но что это такое я не понял, и не ощутил никакого влияния. Судя по тому, как неспешно гривастый вставал на подломленную конечность, расправлял плечи, разводил руки, поигрывал когтями, шевеля пальцами, то Руна была аргументом. Разумеется, для котят, а не для обладателя симбионта, который только и делал, что со всеми возможными и невозможными мозголомами Единства сцепился.

У меня в руках оказалась Корзинка Удовольствий, подаренная Махантом. Поставил, взял расписной кувшинчик вина за изящное и длинное горлышко, а в другую скатерть. Посмотрел в глаза удивлённому гривастому и поддев ногой, швырнул продуктовый набор в его сторону. Он легко отбил увесистую корзину, но в следующую секунду его накрыла красивейшая скатерть из лучшей ткани, которую азио с особой любовью уложили в набор для пикника. Ткань была не только красива, но и прочна. Когти легко проткнули, но предмет сервировки рвался с неохотой.

Я ударил кувшином по своему копыту, и у меня в руках оказалось острое, длинное и удобное горлышко с острейшими краями. Удар. И оно воткнулось, занятому сниманием тряпки льву под подбородок. Горлышко прошло вдоль шейных позвонков, разрывая горло, а я упёр основание ладони и надавил вверх, загоняя обломок сосуда ещё дальше, полностью погружая остатки кувшина в глубину черепа. Тело начало заваливаться назад и упало всей плоскостью, окатывая всё вокруг струями крови. Из обломка керамического сосуда бил настоящий фонтан. Над телом появились звездочки. Тронул, и ко мне перешли несколько рун и капель звёздной крови.

Подбежала самка или женщина? Как правильно? Лицо было почти человеческое, с небольшими кошачьими чертами, но логика создателей этих людей мне пока была не понятна. Неужели это очередной эксперимент Творящей или кто-то после неё решил позабавиться, создав столь необъяснимый вид людей?

Она ощупывала меня и ругала за то, что я ввязался в это дело и как обычно был придурком, и то, что меня не убили, было чудом, но она самолично готова это исправить, если я возьмусь за старое. Ещё раз присмотрелся к окружающим. Тело вполне человеческое, чуть больше волос, но не шерсть, а просто лёгкий пушок из мягкого, почти невидимого волоса, ближе к подшёрстку. Морда да, похожа на кошачью, с длинными ушами, руки вполне себе, только пальцы чуть подлиннее, завершавшиеся внушительными когтями. Главное, по привычки в носу не начать ковырять, чтобы мозг не проткнуть, а то руку я себе уже повредил, привычно сжав кулак. Поэтому здоровяк и не понял, что я буду прямой в нос бить, потому, что я тут один «кулакастый», а другие свои руки берегут. Копыта. Ноги как у людей, просто вместо лодыжки добавлен подвижный сустав и ещё одна кость, превращающаяся в копыто. Тело очень гибкое и пластичное. На моей памяти, так изгибаться не могла даже Склизкая, а она была действительно пластична.

Народ гудел и даже устроил небольшие, но тихие драки по поводу жратвы, которая разлетелась из корзинки. Я глянул на вцепившуюся в кусок мяса парочку. Они смутились, с неохотой протянули мне кусок, но я просто махнул, что мне на это плевать и делёж продолжился. Женщина, которая меня ругала, пыталась было отнять жратву, очевидно решив, что я такой добренький, потому что сильно пришибленный, но я придержал:

— У нас полно еды, — и поднял с земли пакеты сублимата.

Местные делили натуральные продукты, зло рыча и шипя, жрали с пола, но на брикеты пищевого концентрата внимания не обращали. Сублиматы в армейской упаковке лежали совершенно спокойно, и никто даже не пытался поднять эти трофеи.

— Ты это собрался есть? — и моя львица скривила морду.

— Да. А что не так?

— Тебя так сильно ударили? Зачем ты отдаешь еду? Они её съедят, — начала очевидничать она.

— Ну и пусть. У нас еда не хуже. Где достать воды? Есть огонь?

От копытного кошачьего я получил язык и моторику, отлично дополненные моим Симбионтом. Приобрёл общую память, когда точно знаешь, какие места надо избегать трогать и как кусать при рукопожатии. Зато личную память я не получил совсем. Не представляю где я, кто я, и что это за дама, которая обо мне явно беспокоилась, но при этом отругала не хуже Склизкой, когда я предложил поискать сокровища водяных ведьм. Ещё, хорошо бы выяснить что это за место. Этой информации у меня в голове не оказалось абсолютно. При попадании в человеческое тело я неплохо знал большую часть из того, что знал предыдущий хозяин тушки, может быть, без каких-то мелких подробностей, но в целом понимал очень неплохо.

Здесь всё было сокращено до минимума. Даже многие предметы, которые наверняка являлись обычной частью быта, у меня не вызывали никаких ассоциаций.

Слегка отодвинув зализывающую меня кошку, я уточнил:

— Я сейчас буду задавать странный вопрос, только ничего не подумай. Ты вообще кто?

Реакция у котов отменная, даже если они с копытами. Мой командирский имплант за это время очень неплохо нарастил нервные окончания, отдав этому все возможные приоритеты, посчитав, что это наиболее важное, если нам вдруг опять с кем то, где-то придется подраться. Я легко уклонился от пролетевших мимо моего лица когтей. Симбионт сообщил, что убивать не хотели, а вот мордочку подпортить очень даже. Второй удар тоже прорезал воздух, не причинив мне никакого вреда, а потом меня заинтересованно спросили, слегка прижав уши:

— А почему ты спрашиваешь?

Поставил себе жирную галочку, что надо разобраться с местным менталитетом.

Симбионт выдал распределение вероятностей: жена 85 %, сестра 10 %, дочка 2 %, а остальное распределил ещё на семь тысяч двести вариантов. С интересом пробежал часть списка, сброшенного мыслеобразом, где были домоправительницы, наставницы хороших манер, личный тренер по прыжкам в длину и восторженная поклонница, которая обожает ваши стихи и убеждена, что если она знает все ваши произведения, то это дает ей право требовать от вас особого отношения вплоть до сильно интимного. Были варианты — личный телохранитель и учительница музыки, с вероятностями одна миллионная процента.

А затем кися разрыдалась и уткнулась в грудь, размазывая слёзы:

— Я знаю все твои стихи, и ты говорил, что восхищен мной и будешь любить меня всегда. Ты