Сделка - Лисса Джонс

Так вот оно что! Кай свято верит, что за его разбитый носик и помятую мордашку Витя порвет любого, поэтому и требует подтереть ему зад?

О, Кир с радостью врезал бы сопляку, а после увиделся бы с бывшим другом именно в такой обстановке! Вик и сам был раньше неравнодушен именно к этому способу решения конфликтов! Сам до пятнадцати лет вечно ходил с разбитой рожей!

Руки аж чешутся передать еще один своеобразный «привет», но тут до Кирилла доходит смысл сказанного. Вик уже приехал?

– Ты сказал, что он прилетит только в конце этой недели. – Кир отступает на шаг. Прищур карих глаз портит его лицо сетью тонких морщинок. Кир часто недоверчиво смотрит на людей.

– Ну, сказал. А он прилетел еще на той. Я не слежу за датами его прилетов и отлетов. – Кай по-дурацки хмыкает.

– Хочешь сказать, – медленно тянет Воронов, – у тебя дома валяется с отходняком Никольская, и ты оставил ее с братом?

– Вик приедет только к обеду. А она, скорее всего, с утра проснется испуганная и поспешит свалить. И я оставил записку.

Боже, вот не смешно, но… Но Кирилл вдруг заходится смехом от радости! Подарочек дошел-таки до адресата. И не просто дошел – Кай доставил его в лучшем виде! Скорее всего, девчонка полуобнажена, растеряна, испугана… А Вик же тот еще святоша! Наверняка решит помочь! О, Кирилл так старался с выбором актрисы для их игры! Бестужеву должно понравиться!

И пусть все пошло немного не по плану, пусть Никольская теперь вряд ли будет очарована блондинчиком с куриными мозгами, но в целом… В целом все не так уж и плохо!

– Эй… Ты это чего? – Кай опасливо косится на Кира, который маскирует внезапную вспышку веселья кашлем, но получается отнюдь плохо. Наверное, парень думает, что у Воронова кукушка отлетела. И он не так уж далек от правды.

Откашлявшись, Кир засовывает руки в карманы брюк и уже без злости, с довольной улыбкой на губах спрашивает:

– Кай, слушай… Праздный интерес. А почему ты сюда приперся, а не остался с ней?

– А что мне нужно было делать?! Че я ей скажу, когда она проснется? Как объясню ее состояние, если в душе не ебу, в каком она там состоянии вообще проснется?

– Бесхребетный идиот. – Бестужев не слышит шепот, что срывается с губ, а Кир быстро трясет головой. Он никогда не хотел становиться новым «Андреем Вороновым», но подсознание шепчет, что он уже им стал.

Ну, стал и стал. А значит, можно и подлить масла в огонь. Кая надо чуть-чуть растормошить.

И уже громче, все еще хитро улыбаясь, с притворными интонациями веселья и беспечности Кир произносит:

– Я понял-понял. – Вскидывает руки в жесте пойманного преступника. – Ты не особо хочешь что-то ей объяснять и надеешься, что Василиса и твой брат не пересекутся. Но думаю, что это уже твое поражение. Согласен?

Смотри, Вить. Ты говорил, что я никогда не стану похож на папашу. Стал! Только вот он хотел, чтобы похожим на него был ты, а не я.

– Кир… – Кай больше не выглядит самоуверенным. Голубые глаза бегают по высоким черным стенам клуба, по колонкам и пустому диджейскому пульту.

– М? – Кир знает наперед, что спросит паренёк.

– Ну, ты же дашь мне еще шанс?

– О чем ты? – Удивление в его голосе пропитано фальшью, но Кай, как всегда, глух и слеп.

– Ну… Я не буду больше пытаться выиграть таким способом.

Итак, решающий момент. Надо лишь немного подтолкнуть Кая к тому, что за девчонку надо держаться крепче, а не сваливать по утрам в страхе.

– Ты клуб хочешь? Или ее?

Кай бубнит как обиженный ребенок:

– Все хочу.

Бинго! Витя, жди! Прекрасный принц вот-вот явится за своей принцессой! И че ты будешь делать, когда поймешь, что она тебе нравится, но вот только она принадлежит лучшему дру… родному брату?! А?! Что ты будешь делать?!

– Валяй. – Кир равнодушно жмет плечами. – Делай, что хочешь. До конца сентября, как и договаривались.

– Супер! Спасибо! А пока иди за гит… Эй, ты куда? – Голос летит в спину уже направляющемуся в свой кабинет Воронову. – А репетиция?

– Не хочу больше играть.

– Кир! Стой! Ты не можешь вот так все бросить! Через неделю тут будет тусить продюсер из Москвы! Отыграй с нами хотя бы до…

А вот теперь Кирилл разворачивается на сто восемьдесят градусов и смотрит прямо на Кая.

Бесплатный урок, Кай. Люди не всегда будут делать то, что ты хочешь. По большому счету, всем на всех плевать.

– Это важно для тебя. Весело было побренчать с вами, но всё. Game over. У меня много взрослых дел.

– Ты бросаешь всю группу в такой момент? И что мне делать? Где найти басиста за неделю?!

– Это твои проблемы и твои мечты, Кай. Я же сказал: делай, что хочешь.

Глава 22

Василиса

Выдохшееся шампанское больше не искрится веселыми пузырьками. Кожура от мандаринов за ночь высохла и сморщилась. Нарезанные фрукты потеряли свежесть и лоск. Журнальный столик возле дивана, на котором я, кажется, провела ночь, напоминает свалку после пьянки подростков.

Открытая бутылка, пара бокалов на тонких ножках с мутными следами пальцев, несколько использованных салфеток – вот и все свидетели долгой ночи.

Укрытая тяжелым пледом, переворачиваюсь с бока на спину и тихо всхлипываю: ощущение, что кто-то ударил по голове тяжелым ботинком. С размаху и со всей силы приложил меня к армейскому сапогу.

От боли в затылке и висках окончательно просыпаюсь. Шарю рукой по дивану, пледу и подушкам в поисках телефона, но натыкаюсь лишь на пустоту. Ни телефона, ни Кая. Тишина.

– Кай?.. – Потрескавшиеся за ночь губы беззвучно шепчут его имя, пока боль в голове стремительно набирает силу.

Все еще лежа на спине, с трудом моргаю. Веки опухшие. Тру глаза кулаками. Голова уже не на шутку раскалывается и начинает кружиться, а я не решаюсь встать – только смотрю в недосягаемо высокий белоснежный потолок.

Мыслей нет. И потолка тоже нет. Перед взглядом сплошные тошнотно-розовые пятна. Они колышутся и мерцают.

Шары-шары-шары. Блестящие сердца, от которых рябит в глазах.

Я лежу, не чувствуя бега времени. Минуту ли, час? Ощущение, что вовсе не спала: сил нет. А во рту противно и сухо. Попытка сглотнуть слюну отдается спазмом в верху живота. К головной боли добавляется