Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион

любом случае, я написала его в двух экземплярах, и, если первый потеряется, я подготовлю еще один. Прежде чем закончить, позволь мне сказать: вы трое – наша единственная отрада. Каждое ваше письмо для нас – праздник. Когда пишешь ты, я радуюсь больше всего. Поэтому позволь мне попросить тебя писать чаще. Нам пришлось так долго молчать. Давай рассказывать друг другу обо всем. Мне так приятно, что у меня есть хотя бы ты; мы всегда любили друг друга. Мне так не хватало тебя последние восемь с половиной лет, с тех пор как ты уехал.

Я часто думаю о матери Эдит, моей бедной прабабушке Илоне. В юном возрасте я узнала, что она погибла в концлагере Берген-Бельзен. Мне не дает покоя мысль о ее беззащитности и невинности. Я представляю себе близорукую, добрую, безобидную женщину. Она идет с улыбкой по улице и попадает прямо в руки эсэсовцев. Ее близорукость была вызвана редким наследственным заболеванием глаз. Я унаследовала это заболевание и прекрасно ее понимаю: я тоже не могу разобрать, кто идет мне навстречу – друг или враг.

Мы знали только эту историю, и у нас никогда не было конкретных доказательств того, что случилось с Илоной в концлагере. Помню, однажды мама смотрела документальный фильм о Холокосте. Вдруг она вскочила с дивана и схватила пульт. Громко воскликнув от удивления, она поставила передачу на паузу: «Смотрите!» – воскликнула она, широко раскрыв глаза. На экране застыл список имен, список погибших в Берген-Бельзене. Здесь, в середине алфавитной колонки, указано ее имя: Райх, Илона (Будапешт).

* * *

Слава Богу, что наша семья сохранилась в целости и сохранности, и после окончания войны мы все воссоединились.

Тот факт, что вся семья Стефана пережила войну, можно назвать настоящим чудом. Примерно в то же время, когда его отправили в гетто Шопрона, Лорант и Георг попали на работу в будапештский аэропорт имени Ференца Листа. Когда Германия вторглась в страну, их группу принудительного труда расформировали, но по пути обратно в квартиру их сестры, где к этому времени находились остальные члены семьи, их арестовали члены партии «Скрещенные стрелы» и повели на железнодорожный вокзал Будапешт-Йожефварош, где венгерских евреев сажали в поезда и отправляли в Освенцим.

Лорант и Георг оказались одними из немногих счастливчиков, которым удалось сбежать из поезда. На этом этапе конфликта филантроп Рауль Валленберг и его люди пытались уберечь от депортации как можно больше венгерских евреев. Они стояли среди солдат «Скрещенных стрел» на вокзале и в буквальном смысле вытаскивали людей из поезда перед отправлением. В их юрисдикцию входило забирать любого, у кого были безопасные документы. У Лоранта такие бумаги были, а у Георга – нет. Подробности остаются неясными: но то ли благодаря успешной мольбе, то ли настойчивости, то ли наглости, то ли простому везению, но обоих братьев высадили из поезда.

Чудом спасшись, Лорант и Георг добрались до квартиры своей сестры в специальном еврейском убежище на улице Катона Йозефа. Вместе с другими жильцами дома семья пережила оставшуюся часть войны, ютясь в подвале здания: Катица, Аладар, Лорант, Георг, Энни, ее муж Юзеф и их малышка Юдит. Даже во время самых жестоких бомбежек им приходилось сохранять тишину и бдительность, поскольку иногда солдаты «Скрещенных стрел» врывались в дома с целью украсть деньги, часы и все остальное, что попадалось под руку. Припасов было мало, а выбираться на улицу в поисках еды было слишком рискованно. Однажды, когда рядом с домом от бомбы погибла лошадь, они пошли на риск. Они так изголодались, что, вооружившись кухонными ножами и ведрами, выбежали на улицу и разделали убитое животное на куски, а потом отнесли их в подвал и там приготовили. Однажды в дверь подвала постучали. Открыв ее, они увидели русского солдата с мешком за плечами. Когда он открыл мешок, достал большую темную буханку хлеба и протянул им, они поняли, что война точно закончилась.

Юдит была слишком мала, чтобы запомнить бурное начало своей жизни в подвале еврейского убежища. Но несмотря на это она всегда осознавала, насколько необычным было то, что ее семья осталась целой и невредимой. Из всех еврейских детей в ее школе в Будапеште только у одного мама и папа пережили войну. У меня в голове не укладывается, в какие неспокойные времена довелось родиться Юдит. Она появилась на свет в октябре 1943 года и первые полтора года своего существования провела в борьбе за выживание.

Во время одного из наших разговоров я воскликнула:

– Ничего не скажешь, вот так начало жизни!

– Да, – улыбнулась она в ответ, слегка пожав плечами. – Зато у меня есть моя жизнь!

А после небольшой паузы добавила:

– Нам очень повезло.

Глава 20. Какими мы были людьми?

Должен отметить, что мой вес снова снизился до сорока двух килограммов, так что за три года я дважды резко терял в весе.

После обморока Стефана срочно доставили в больницу. На этот раз его семья была рядом. Его состояние оценивалось как критическое. Помимо желтухи и высокой температуры, у него появились загадочные желто-розовые круги по всему телу. Поначалу врачи не могли их объяснить. Круги покрыли живот и спину, их размер варьировал от 6 до 20 сантиметров в диаметре. Стефан обращался к разным врачам, чтобы они поставили правильный диагноз и определили характер его странной сыпи. В конце концов американский врач сообщил ему, что это последствия сильнейшего голодания и крайнего истощения, которому Стефан подвергался в лагере. Тяжелая, жирная пища, которой его из лучших побуждений угощали солдаты сразу после освобождения, разрушила его организм и вызвала редкое нарушение.

Младший брат Стефана, Георг, встретился с Эдит вскоре после его поступления в больницу и сообщил ей как о возвращении Стефана, так и о его критическом состоянии. Она начала регулярно его навещать. Связанные страстным желанием выжить, Стефан и Эдит постепенно сближаются. Все девять месяцев, что он восстанавливается в больнице, Эдит заботится о нем, приносит ему домашнюю еду и составляет компанию. Они рассказывают друг другу истории, делятся радостями и горестями и, прежде всего, желанием начать все сначала.

Чувства, которые Эдит испытывает к Стефану, вступают в противоречие с чувством горя и утраты, которое она переживает по поводу Ласло. Ее любовь к нему так очевидна в письме. Чем больше она поддается своим чувствам к Стефану, тем меньше у нее остается надежды на то, что муж вернется. Как бы то ни было, Ласло навсегда останется связанным с ними двумя.