Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

В одном из центров русской эмиграции на улице rue Pétel силами общины было арендовано помещение бывшей велосипедной фабрики, где в подвальном помещении, служившем до того времени гаражом, удалось обустроить маленький храм. Все помещение целиком было снято за 19 000 франков в год с первоначальным залогом в размере 7900 франков. Общими усилиями деньги были найдены, и помещение начали приводить в порядок. Место было хоть и убогое (кирпичные стены, кирпичный потолок, покрашенные белой краской), но прихожане не унывали. В верхнем помещении решили устроить трапезную и монашеские кельи.

Уже 16 марта владыка Вениамин направил митрополиту Елевферию доклад о действиях общины и приобретении помещения для богослужений, на что последовала резолюция: «Бог благословит освятить малым чином храм в честь Трех Святителей — Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого, да молитвами сих свв. Святителей, переживавших тяжелые церковные смуты, прекратится гибельное для спасения душ человеческих церковное разделение, и да угаснет оно в воссоединенной, единой, святой заграничной Русской Церкви как неотделенной ветви от зеленой лозы, полной благодатной жизни нашей Матери Патриаршей Церкви». Той же резолюцией к Трехсвятительской церкви были определены иеромонахи Феодор (Текучев) и Стефан (Светозаров), а также архидиакон Евфимий (Кононов), назначенный чтецом и певцом с пометкой «под личное руководство епископа Вениамина». Позже к ним примкнул еще один ученик владыки — иеромонах Афанасий (Нечаев). Формировалось подобие монашеской общины со своей приходской церковью.

Тогда же на юге Франции, в Ницце, супруги Федор Николаевич и Елена Николаевна Безак вместе с Сергеем Сергеевичем Бехтеевым в подвальном помещении дома, который они арендовали, устроили церковь во имя иконы Божией Матери «Державная». После того, как владыка Вениамин освятил храм и отслужил здесь первую литургию, приход был принят под омофор Московской Патриархии. Русские эмигранты называли эту церковь «большевицкой», но прихожан это не смущало. Дочь супругов Безак Ксения Федоровна вспоминала о начальных годах жизни общины: «Первый священник был о. Федор Текучев, затем о. Афанасий Нечаев. <…> После о. Афанасия Нечаева там служил о. Евграф Ковалевский, который читал лекции в университете в Ницце <…> и сам снимал себе комнату, а питался у нас. Он многих французов приводил в церковь и некоторые из них приняли Православие».

Потянулись новые прихожане и в храм Трех святителей в Париже. Поначалу великопостные богослужения и устройство храма отнимало почти все время у владыки Вениамина. Он сообщал митрополиту Сергию: «чувствую себя Богу содействующему мирно, как поступивший по совести и канонам; так же чувствуют себя и братья и сестры наши, члены Русской Патриаршей Церкви; живу я (и еще 2 иеромонаха, 1 архидиакон и 1 послушник) на подворье, наименованном "Трехсвятительским": здесь есть у нас подвальный храм, но нам он нравится, человек на 300; над ним мансарда, такой же величины для "бесед" и тому подобное; и примыкающий домик в 2 этажа по 1 комнате в каждом, и еще одна комната в мансарде, кухня и ванная. Вот и все подворье… Убого… Но я доволен».

На вопрос митрополита Сергия о средствах к существованию владыка отвечал, что денег он ниоткуда не получает, как и иеромонахи. Но еще ни разу они не были голодны и встречают сердечное отношение со стороны своей паствы. Прихожан мало, официально до 70—100 человек. Но и на это можно было хоть как-то существовать. «Покорнейше прошу не беспокоиться об этом, — пишет владыка, — нам было бы стыдно здесь, за границей, еще просить от Матери-Церкви… Наоборот, мы должны были бы помогать еще вам… Но зато самая забота Вашего Высокопреосвященства о моем личном положении умилила и меня, и паству нашу…»

«…Еще скажу о себе, — продолжает он, — что доселе (2 месяца) я жил у друзей своих; и теперь они предлагают мне всё (и жилище, и уход), но забота о подворье побуждает меня переселиться туда, т. к. два иеромонаха еще малоопытны для управления. Наконец, — физически я здоров, слава Богу. Но недавно (1—14/I с.г.) сделали мне операцию аппендицита, беспокоившего меня 10 лет… Начал уже стареть: мне ведь… уже 51-й год (род. в 1880 г.)… Страшно даже мне "слышать" это: "по старости" двигаюсь… Родители умерли 71—72-летним. Следовательно — и мне жить (при благоприятных условиях) не более 20 лет… Уже и немного… А там… бесконечная жизнь…Помилуй меня, Господи!» По поводу Японии и Кореи владыка не переживал: «Слушаюсь Вашего голоса совершенно спокойно». Он и сам видел необходимость своего пребывания в Париже, сообщая в Москву, что «без епископа здесь оставаться в данное время невозможно».

Освящение и первое богослужение в храме Трех святителей было совершено на Пасху 12 апреля 1931 года митрополитом Елевферием. Епископ Вениамин писал об этом: «…как три партии православных христиан, оспаривавшие каждая преимущество своего главы — Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, — в конце соединились вместе, воздав одинаковую честь святителям (30 января), так молитвами этих святителей и нынешнее заграничное разделение, имеющее в отколках от Матери-Церкви чисто земные цели, оставит греховные начала и воссоединится с Единой Патриаршею нашею Церковью». Тогда же владыка был определен настоятелем Трехсвятительского подворья.

В апреле состоялось и очередное собрание приходской общины, на котором был принят проект Устава прихода, а также решение об открытии в храме второго престола с посвящением его святителю Тихону Задонскому. Выбор этот был не случайным. Имя святителя Тихона носил глубоко почитавший его