Свет проклятых звёзд - Летопись Арды

— Владыка Мелькор, сегодня о делах мы не говорим. Если же хотите продолжить, не стану мешать.

Сказав это, младший сын Ольвэ встал из-за стола и вышел из зала. Артанис подумала, что могла бы занять его место за столом, внутренне сжалась, но взяла себя в руки, выдохнула и подсела к отцу, вежливо поклонившись Вала Мелькору.

— Я не против разговора о строительстве, — улыбнулась нолдорская принцесса.

Тэлерийский правитель тяжело вздохнул, демонстративно обернулся в сторону мило беседовавшей с Майэ Уинэн дочери. Айриэль была прекрасна, как никогда, и даже на фоне Айну не блекла и не терялась. Потрясающе длинные волосы девы, украшенные морскими звёздами и жемчугом, были красивее любых альквалондских сокровищ.

Артанис хмыкнула, и Вала Мелькор, всё поняв, сдержанно, по-доброму рассмеялся.

***

— На маленьком плоту,

Сквозь бури, дождь и грозы,

Взяв только сны и грёзы,

И детскую мечту,

Я тихо уплыву,

Лишь в дом проникнет полночь,

Чтоб ритмами наполнить

Мир, в котором я живу.

Совершенно пьяный старший сын короля Ольвэ, сидя прямо на мокром песке у светящейся воды, вдохновлённо пел и улыбался всем, кто проходил мимо. Супруга принца поначалу хотела увести мужа, но тот сделал слишком милое обиженное лицо, поэтому эльфийка сдалась и ушла праздновать во дворец.

Несколько кораблей отчалили — гости свадьбы отправились на морскую прогулку и, увидев это, Финдарато перестал лить слёзы и взбодрился.

Взяв сопровождающих, нолдорский и тэлерийский принцы тоже ступили на белоснежную палубу.

— Даже пусть, — продолжал самозабвенно петь Айриольвэ, а Инголдо наблюдал, как удаляется пристань, — будет нелёгким мой путь!

Тянут ко дну боль и грусть,

Прежних ошибок груз,

Но мой плот,

Свитый из песен и слов,

Всем прошлым бедам назло,

Вовсе не так уж плох.

— Это ведь довалинорская песня, да? — спросил сын Арафинвэ, когда собутыльник отвлёкся на вино. — Я слышал похожую.

— Да, та же на новый лад, — кивнул пьяный Тэлеро. — Я не от тех бегу,

Кто горе мне пророчит.

Им веселей и проще

На твёрдом берегу,

Им не дано понять,

Что вдруг со мною стало,

Что вдаль меня позвало,

Успокоит что меня.

Нить в прошлое порву,

И дальше будь, что будет!

Против течений трудно,

Но дальше я плыву.

На маленьком плоту,

Лишь в дом проникнет полночь,

Мир, новых красок полный,

Я быть может обрету.

— Мой маленький плот, — подпел Нолдо, с грустью представляя, как его предок, не умевший нормально говорить, завёрнутый в шкуру или вовсе не одетый, пытается связать палки, чтобы отправиться в путешествие. Прогулка на роскошном корабле показалась неинтересной и бессмысленной. Кощунственной. — Маленький плот, свитый из песен и слов,

Всем моим бедам назло,

Вовсе не так уж плох!

Стоять стало совсем сложно, эльфы обнялись, сели на ажурную скамейку, выпили ещё.

— Мы ведь родня, — зачем-то начал бессмысленный разговор Айриольвэ. — Братья!

— Нет, — Финдарато критически взглянул на вино. — Ты мне не брат, а… дядя.

— Двоюродный.

— Да! Главное, что не полудядя.

Посмотрев друг на друга, родичи рассмеялись, хотя тэлерийский принц, похоже, был не в состоянии понять шутку. Но сейчас это было неважно, ведь потом эльфы выпили ещё и заснули.

Корабль-лебедь скользил по волнам, сияя в свете Древа Телперион. С соседних судов доносились весёлые крики, Нолдор, Тэлери и Ваньяр произносили в адрес молодожёнов тосты, которые Финдарато не слышал, а его прекрасная супруга Амариэ только больше грустила, стоя на берегу и дожидаясь возвращения мужа, чтобы, наконец, уединиться в спальне.

Принц Инголдо ведь так этого хотел, правда?

***

Две служанки, расчесывавшие прекрасные золотые волосы королевы, напевали что-то сладкими голосами, третья подавала вино, как только бокал пустел. С улицы то и дело доносились птичьи трели, но жена короля Финвэ старалась не слушать посторонние звуки, чтобы ей не померещилась песня о Териндэ. Сериндэ! Проклятое неоднозначное произношение! Глупый безвольный Финвэ, не желающий решать дела королевства!

— Почему так? — спросила Индис сама себя. — Почему, если проблемы нет, её надо создать? Я ведь предлагала уступить Феанаро и говорить, как он желает! Почему, Финвэ, тебе надо было подогревать конфликт?!

Бокал опустел и тут же наполнился снова.

Взяв в руки письмо любимого сына, королева в стодвадцатитысячный раз перечитала его, вслушиваясь в звучащий в памяти голос.

Почти каждое предложение начиналось со слов «Любимая мама», «Матушка дорогая», «Бесценная моя» и всё в таком роде. Индис знала: сын пишет так только ей и только, когда у него на душе тяжело, он запутался и просит помощи. Несмотря на поддержку могущественного Вала и родство с Ольвэ, Арафинвэ чувствовал себя чужим в Альквалондэ. Нолдорского принца не воспринимали всерьёз подданные кириарана, чьей племянницей была супруга Арьо — Эарвэн, и это выбивало почву из-под ног не только самому сыну Финвэ, но и его матери-королеве.

«Прошу, посоветуй, как мне быть, дорогая матушка», — умолял сын, и Индис чувствовала усиливающуюся обиду.

Конечно, Майя Оссэ не позволит Нолдо командовать его любимым народом, даже если сам Вала Манвэ распорядится выполнять приказы чужака.

«Только не говори отцу, он не поймёт».

О да! Финвэ никогда и ничего не хочет понимать! Он занят только собой! Давайте, хвалите меня, мудрейшего из Эльдар! Воспевайте! Молитесь на меня! Я ваш король!

Индис хлопнула ладонью по столу, бокал мелодично звякнул.

«Любезная матушка, есть и ещё кое-что…»

Королева перечитывала снова и снова путаный рассказ о том, что её внучка Ириссэ вела себя неподобающе, а сына Феанаро следует наказать, ведь как объяснить поведение принцессы из Второго Дома тем, кто многим жертвует ради поддержки Нолофинвэ? Если Туркафинвэ и Ириссэ любят друг друга вопреки вражде семей, пусть женятся! Зачем прятаться от родни? Не уверены в своих чувствах? Для чего тогда близость, да ещё и на глазах случайных прохожих? Финдекано и Нарнис прекрасно сошлись, хоть и за спиной главы Первого Дома Нолдор. Так что мешает остальным забыть о вечных спорах? Или собственная дочь не верит в авторитет Нолофинвэ Финвиона и полагает, будто отец не защитит её от гнева Куруфинвэ?

Индис не была уверена, что стоит предавать огласке подобное.